Чтение онлайн

— Палочному бою учился, — ответил Андрей.

Они немного потолковали о том, чем сподручнее от дурохвоста отмахиваться — дубиной или ножом. Андрей похвастал, что в прошлом году шального котяру хлыстом уложил. Хороший был хлыст, из бычьей кожи, с железной гайкой, вплетенной в конец.

Жаль, потерял. Сергей похвастал своим ножом и пару раз метко всадил его с десяти шагов в ствол кривой березки. Пастух уважительно покачал головой и признал, что так он не может.

— Научи палкой драться, а я покажу, как нож кидать, — сказал Сергей.

Но не успел Андрей ему ответить, как громкий треск из-за холма заставил их насторожиться. Они замерли, прислушиваясь.

Треск повторился, затем чуть потише что-то дробно застучало.

— Где это? — прошептал Сергей.

Андрей пожал плечами и кинулся бежать вверх по склону. За ним рванул и Сергей, ловко перепрыгивая через торчавшие коегде из земли замшелые обломки бетонных плит.

С вершины холма было видно далеко. Они долго смотрели по сторонам, но ничего подозрительного не увидели. В жилых местах курились дымы, сквозь густую зелень пробивались серые глыбы больших высоких домов, которых еще не взяли время и плесень, а на далеком горизонте в сером небесном мареве клубились налитые теплым дождем тучи…

Снова издалека затрещало-застрекотало, потом бухнуло раз, другой, третий.

— Смотри! — вскрикнул Андрей и схватил Сергея за плечо. — Вон туда смотри, видишь?!

Приглядевшись, Сергей разглядел вдали яркие вспышки, в небе где-то над рекой возникали и тут же исчезали дымные облачка.

— Что там творится? — прошептал Андрей.

Подростки как зачарованные не отрывали глаз от далекого темного треугольничка, вокруг которого что-то погромыхивало, трещало и вспыхивало, будто сильная гроза подкралась низами и теперь бьется молниями и громами, зажатая меж берегов. Словно в подтверждение над рекой взбухли вдруг темные облака, несколько раз в выси полыхнуло зарницей.

Сергей вспомнил, как однажды они с дядей рыбачили в тех краях, доплыли аж до монастыря, а напротив как раз торчала мрачная громада, видная отсюда маленьким шпеньком.

— Это стрельба, вот что это такое! — убежденно сказал Андрей. — Из пушек садят! Только кто с кем дерется, а? Эх, бинокль бы сюда, да где его добыть?!

— Какой еще бинокль? — спросил Сергей.

Ответа он не получил. Яркая вспышка — и на месте далекого строения взбух огненный шар, а чуть позже докатился и тугой грохот.

— Стадо разбежится! — всполошно крикнул Андрей и припустил вниз.

Вдали над рекой медленно расползалась черная клубящаяся туча. В середке ее образовался проем, в нем большим зрачком проглянуло солнце. Что тогда напугало Сергея, он и сам потом не мог себе объяснить. Набрал воздуху полную грудь, попятился, а потом изо всех сил кинулся к ложбине, а оттуда знакомыми тропами ноги сами вынесли к дому.

Весь день он ходил сам не свой, отвечал невпопад. Сестры его не трогали. Они тоже что-то прослышали о странных делах в Москве от прохожего коробейника. К вечеру, когда мужики вернулись домой, Алевтина забегала по соседям, но ничего путного не вызнала. Кто-то слышал выстрелы, кто-то видел огонь и дым, но какая там заваруха идет, никто не знал. Бесстрашная Наталья вызвалась сгонять в соседнюю деревню, но ее не пустили. Темнело быстро.

На ночь к дозорным вышло подкрепление. Известное дело: как в Москве смута случится, так жди лихих людей или нечисти лесной. Костров не разжигали, но груды хвороста, политые маслом, расположили в проходах так, чтобы в случае незваных гостей враз запалить. Три мужика с арбалетами полезли на вышку, а зады, что выходили к огородам, стерегли с крыши не боящийся высоты старый Кузьма со своим берданом и последними тремя патронами да пара крепких парней с мешком булыжников. Сергей сунулся было по пожарной лестнице к ним, но был изгнан под присмотр сестер. Те его погнали спать, да и сами легли.

Он долго ворочался, напряженно вслушиваясь в перекличку сторожей за ставнями, в шорохи и потрескивание, идущие невесть откуда. В такие тревожные времена они перебирались во внутренние комнаты. Четырехэтажный крепкий каменный дом, вокруг которого составилось поселение, раньше был школой. К первому этажу со всех сторон пристроили избы да сараи, строили тесно, вдвоем с трудом между домами разойтись, зато и постороннему не развернуться. У каждой семьи была своя комната и в каменном здании, что-то вроде убежища. Сюда перебирались, если ждали набега. А самую большую комнату приспособили для сборищ, посиделок и иных нужд, когда требовалось собрать все два десятка семей поселения. На втором этаже комнаты пошли под амбары, а выше ходу не было. Дети стереглись высоты, их стращали Страхом Небесным, который неминуемо поразит всякого, кто в старых домах вверх поднимается. Впрочем, Сергей хоть пугал рассказами о страхоедах мелюзгу, но при этом сам частенько, несмотря на запреты, пробирался сквозь пролом в забитой двери на третий этаж, а однажды даже забрался на четвертый. Там было душно, но интересно. В одной из комнат сохранилась на стене большая черная доска, на которой под слоем пыли он разглядел нарисованную мелом рожицу. Сквозь щели в заколоченных окнах пробивались узкие полотна света, высвечивая разбитые столы и стулья, обрывки плакатов, висящих на стенах, шкафы с треснувшими или выбитыми стеклами, за которыми пылились деревянные пирамиды, цилиндры и другие странные вещи. На уцелевшем шкафу Сергей нашел забавную карту, наклеенную на шар. Эта штука ему понравилась, и он притащил ее домой. Был немедленно отодран за уши Клавдией, а карту, которую она назвала глобусом, обтерли мокрой тряпкой и как украшение выставили на большой комод, сработанный умельцем Кузьмой. Сергей вспомнил, как дядя Харитон долго рассматривал глобус, крутил в руках, а потом сказал, что толку от него мало, вода неправильно нарисована, а многих стран и в помине нет, затопило напрочь. Так глобус и остался безделицей на комоде. Время от времени Сергей пытался разобраться, где находится их поселение, приставал с вопросами к сестрам, но те лишь отмахивались.

Голубой шар глобуса медленно вращался перед ним, тая в дымке, потом он превратился в дядино лицо… Сергей засопел и уснул сразу.

Утром невыспавшиеся, а потому злые мужики остались дома.

Толпились на крыше, опасливо поглядывая в небо, долго высматривали, чего в Москве творится, но ничего, конечно, не углядели. Лишь вдали, там где вчера полыхнуло, курилась струя дыма, еле заметная отсюда. Поговорили, посудачили и ушли отсыпаться. За ограду велели никому не ходить, мало ли что!

Сергей покрутился у дозорных, потом сунулся было к известной лишь ему щели, но пролом был заколочен. Тут его позвала Алевтина и велела натаскать воды. Только он наполнил бочку, как Вера пристроила его пельмеши крутить, а это дело он любил.

К обеду объявился дядя Харитон. Одежка на нем была вся в грязи, лицо в копоти, поперек щеки царапина. Сестры запричитали в голос, но он цыкнул на них и, велев напоить коня, пошел мыться. Сменив одежду, сел за стол и устало потер глаза. Тут соседи набежали, набилась полная горница людей. Приступили к нему с вопросами, что да как…

— Дайте поесть хоть! — зашипела Наталья.

— Уймись, егоза! — цыкнул на нее дед Кузьма. — Не молчи, Харитон, рассказывай, что там стряслось?

— Что стряслось, то и утряслось, — махнул рукой дядя. — Свое добро чуть не упустили, обратно отбивать пришлось.

— Измена, что ль? — понимающе прищурился Кузьма.

— Дурость наша… — устало ответил Харитон. — Пока итильские послы нам баки забивали, их смертники Бастион захватили. Наших ребят положили, а потом сами себя подорвали, чтоб техника нам не досталась.