Чтение онлайн

— Не было никакого дела! Вы все хороши, всегда на нас кидаетесь, как хищные гиены.

— Я больше люблю на таджиков кидаться. — заметил Троцкий. — Они понятливее, сразу спрашивают, а сколько будет штраф?

Ахмед замолчал. Этого вопроса ему задавать не хотелось.

— Расовая дискриминация, — сказал Роберт Магометович.

— А мы что, разные расы, да? Я что, черный, а ты белый? — Голос Троцкого звучал грознее. — Или, может, ты хочешь сказать, что я еврейской расы?

— Мальчик ничего не хотел сказать, Лев Борисович, — поспешил вмешаться Ахмед, который понял, что дело может стать серьезным.

Ага, вот почему он Троцкий, поняла Даша. Конечно, его Левкой зовут. Левка Семенов.

— Даша, какую компенсацию мы тебе потребуем? — спросил Троцкий.

— Не надо, я домой пойду, — сказала Даша.

— Двести баксов, — сказал Троцкий. — И наличными.

— Двести чего? — Ахмед пошатнулся от удара.

— Двести баксов, или твой племянник идет по этапу, а ты первым самолетом в Баку, без копейки в кармане.

— Но что я сделал? — закричал Роберт Магометович. — Вы на мое лицо посмотрите, это же катастрофа-матастрофа!

— Это оправданная защита от насильника, — сказал Троцкий. — Если бы она молчала, вы бы об нее ноги вытерли.

— Сто рублей, — сказал Ахмед. — Больше она не стоит.

Троцкий взял со стола трубку мобильного телефона.

— Двести рублей! — взмолился Ахмед. — У меня никаких доходов нет.

Но тут вмешался в разговор новый его участник.

В дверях сторожки стоял худой, согбенный и немощный на вид Владилен Максудович, старшина рыночных торговцев.

— Возьми, — сказал он, протягивая Троцкому две зеленые бумажки. — Ты поступил справедливо, надеюсь, претензий нет?

Троцкий чуть оторопел. На лестнице рыночных отношений Владилен стоял выше Троцкого и не Троцкому решать, сколько платить штрафа. Но тут был случай очевидный, а сам Владилен к разборке опоздал…

— Постыдитесь, — сказал он Ахмеду.

Владилен всегда был вежливым.

— И без того люди плохо относятся к лицам кавказской национальности. Вы играете на руку худшим элементам в русском народе. Мне придется лишить вас моего доверия… -

— Она у меня не работает, — сказал Ахмед. — Я такую тварь близко к сахару не подпущу!

— Ты глупый человек, Ахмед, — сказал Владилен, жестом остановив Троцкого, который готов уже был накинуться на Ахмеда. — Уходи отсюда, пока цел. Двести баксов с процентами принесешь мне после обеда. Я твои долги платить не намерен.

И Ахмед ушел. Роберт за ним.

Тогда Владилен сказал Троцкому: — Лева, дай сюда деньги. Это не твой штраф.

— Конечно, конечно.

Троцкий выхватил из кармашка деньги и протянул Владилену.

— Умный мальчик, — Владилен изобразил удовлетворение, — только спешишь.

Одну стодолларовую бумажку Владилен положил себе в бумажник, а вторую протянул Даше.

— Это тебе, девушка, чтобы ты купила себе новую блузку, а к тому же, чтобы забыла обо всем, что сегодня было, Якши?

— Якши, — улыбнулась Даша.

Все-таки бывают справедливые люди.

Владилен вышел.

— Я пошла? — спросила Даша.

— Я бы тебе посоветовал, как старый друг, — произнес Троцкий, — в ближайшие месяцы на рынке не появляться. Я, конечно, этого Ахмеда отсюда выживу, но его родственники останутся. А они ведь люди плохие, не то что мы, русские. Мы ведь всегда друг за дружку держимся?

— Всегда. — Даша почуяла неладное. Вся сжалась внутри.

— Давай сюда деньги. — Троцкий улыбнулся. — Давай, давай, не думаешь же за удовольствие трахнуться с двумя мальчиками ты целых сто баксов получить? Ну, что я тебе сказал!

Даша не стала спорить. Это было жутким разочарованием.

Просто ужас. Одеться вообще не во что.

Из заднего кармана джинсов она достала сотню.

Троцкий взял ее и дал ей взамен сто рублей.

— А вот это компенсация.

— Ну и гад ты, Лева, — сказала Даша и пошла к двери.

— Ты мне еще должна за то, что я спас тебя, — сказал Лева, — так что я не обижаюсь, учти.

Владилен стоял снаружи, то ли подслушивал, то ли думал о своем. Как подъемный кран со стрелой, вытянутой под углом наверх.

— Покажи деньги, — велел он.

Даша покорно разжала кулак. В кулаке была сторублевка.

— Ясно, — сказал Владилен. — Жди здесь.

Он поднялся по железным ступенькам в сторожку и тихо говорил с Троцким. Потом Троцкий взвыл, стал просить:

— Отпустите, дяденька, я больше не буду!

Словно стал маленьким мальчиком, которого надо пожалеть.

Даша хотела уйти, но боялась. Владилен может рассердиться.

Потом Владилен вышел, вытирая руки платком.

— А ты иди, — сказал он и протянул ей несчастные сто долларов, уже помятую бумажку.

Даша оттолкнула руку Владилена. Но тот улыбнулся как дедушка и сказал:

— Ты его не бойся, я его предупредил. Ты лучше домой иди, помойся, заштопай. Нехорошо так по улице ходить, люди плохо про тебя будут думать, люди злые.

Он печально вздохнул.

Троцкий из сторожки не появлялся. Второй охранник тоже куда-то пропал.

Даша пошла домой, Она пошла задами, она знала как пройти, чтобы встретить поменьше людей.

Она очень устала, что даже доллары спрятать сил не было.

Она брела по пыльному проулку и думала: вот бы снова увидеть другой мир, где никто на тебя и руку не поднимет. Вот бы вернуться Золушке на бал…

Она вышла на свою улицу, два шага до дома осталось.

Прошла автобусную остановку. Люди на остановке смотрели на нее с ужасом. Ну и хороша я! Да и чувствуется. Кровь подсохла, стягивала кожу лица, саднило.