Фальшивые зеркала
Шрифт:
– Да что ты кричишь, будто программист при виде калькулятора… – Чингиз встаёт. – Конечно, берём. Ты из нас самый образованный в играх. Куда мы без тебя…
Я бы ему поаплодировал. Но нельзя.
Когда человек берёт на себя ответственность за кого-то другого – это не нуждается в аплодисментах.
А то все станут озираться на редкие звуки в глухой тишине.
111
Мы подходим к арке из чёрного камня такой слаженной группой, что вряд ли кто-то может принять нас за компьютерных фантомов-массовиков.
И результат не заставляет себя долго ждать – к нам начинают прибиваться другие игроки. Двое парней, делающих вид, что болтают исключительно между собой, нервная девица потрясающе некрасивой наружности, какой-то бесцветный субчик…
Честно говоря, мне это не особо нравится…
Переглядываемся.
Чингиз кивает.
В общем, двух мнений тут быть не может. Служить тараном, который потянет за собой других игроков, мы не собираемся.
– Эй, братишки-сестрёнки! – громко произносит Падла. – Мы сами по себе, вы – сами.
– «Лабиринт» – игра командная, – замечает невзрачный тип.
– Конечно, – миролюбиво говорит Шурка. – Кто бы спорил? Вот только наша команда уже укомплектована.
Споров не возникает. Кто-то ускоряет шаг, кто-то отстаёт, кто-то отходит в сторону.
Бесконечная река из человеческого мяса и крови течёт в жадный зев «Лабиринта»…
– Эй, Стрелок!
Вот это интереснее.
Оглядываюсь.
Ага…
Это вчерашняя девица, Нике. Она чуть изменилась – стала блондинкой, и глаза, кажется, побольше. Но лицо осталось вполне узнаваемым.
– Тоже решил повторить попытку? – Она подходит ближе. С любопытством смотрит на моих спутников.
– Мы повторяем. – Я сразу расставляю необходимые акценты.
– Группой? И все Стрелки? – Нике улыбается. Подмигивает Пату – тот сразу начинает пыжиться и шагать неестественно прямо.
– Конечно. А где твоя команда? – спрашиваю я.
Нике морщится.
– Я отстала. Помнишь, там был такой, очень культурный? Мы его Профессором прозвали…
– Который призывал к коллективной игре? – вспоминаю я.
– Да. Он, конечно, призывал… Мы объединились ещё с тремя командами. Но темп Профессор задал такой, что половина отряда отсеялась. Остальные, наверное, уже этапов десять отмахали. – Нике улыбается, но как-то неуверенно.
– А ты?
– Я на четвёртом отстала. Там появились такие… такие бестии… Сержанты ведут группу только до четвёртого этапа, дают первичные навыки. Дальше лишь на себя надо полагаться.
Гул от портала уже заглушает слова. Молнии сшибаются прямо над головами.
Смотрю на Чингиза, на Маньяка. Чингиз пожимает плечами, Маньяк прикусывает губу.
Всё может быть.
Возможно, что в этом своё лике Тёмный Дайвер собрал команду из достаточно крепких парней и пошёл к цели.
А может быть, это чистой воды совпадение.
Идущий чуть впереди Падла исчезает в арке. Зуко хохочет и радостно прыгает вперёд.
Следующая очередь моя.
Багровый туман.
И знакомый уже зал.
Судя по всему, из нашей команды в новом «Лабиринте» был только Маньяк. Он уверенно двигается к душевым, на ходу раздеваясь.
– О, мадмуазель! – Зуко оценивает обстановку и бросается к негритянке-сержанту. – Скажите, а вы не сможете потереть мне спинку мочалкой?
Для меня её ответ вполне ожидаем. Получивший дубинкой вдоль хребта Маг летит на пол. Встаёт, обиженно произносит:
– Можно было и на словах объяснить… нет мочалок, так и не надо… никакой культуры обслуживания…
Нике проходит мимо него, начинает раздеваться. Маг мигом пристраивается к соседней кабинке и, поглядывая на девушку, начинает разоблачаться синхронно. Сержанты, ухмыляясь, наблюдают за странным стриптизом. Нике абсолютно равнодушна. Наверное, за время всех своих попыток уже насмотрелась всякого.
Зато начинает комплексовать и нервничать Пат. Уж не знаю, куда он забредал в глубине, но обилие обнажённых девушек и необходимость раздеться самому его явно смущают. А я-то был уверен, что он играл именно в «Лабиринт»!
– Извините, а это обязательно? – спрашивает он мужчину-сержанта вполголоса. Но акустика в зале неожиданно хороша, и слова доносятся до всех. – Я два часа назад душ принимал!
Вот дурачок. Не хватало, чтобы его приняли за настоящего ребёнка, а не за взрослого, выбравшего детское тело в целях увеличения подвижности и уменьшения зоны обстрела! Официально «Лабиринтом» разрешено пользоваться лишь после шестнадцати лет, слишком жестокая и кровавая это игра. На практике никто не проверяет, соблюдается ли игроками правило, но если специально нарываться…
К счастью, реплика Пата воспринимается сержантами лишь как продолжение шутовства Компьютерного Мага.
– У нас свой душ, – многозначительно помахивая дубинкой, сообщает сержант. – Для того чтобы всякие умники не протащили в «Лабиринт» неразрешённого оружия – в одежде или на теле. Ибо был прецедент!
Маньяк на миг поворачивает голову и всем лицом изображает огорчение.
Да. Мы понимаем, о каком «прецеденте» говорит сержант.
Оружие сделал Маньяк, применял его я. Замаскированный в виде пояса вирус «Варлок-9000»…
Смирившийся Пат юркает в какую-то кабинку и начинает раздеваться.
Моемся. Стою, запрокинув голову, ловя губами пахнущую химией воду. Вот оно как, значит. Не просто душ для антуража. Противовирусный контроль…
– Ну, размылись…
На неприятности нарываться не пробую. Иду к анабиозной камере. В соседнюю справа ложится Нике, подмигивает мне напоследок. Над ней опускают крышку. В соседнюю слева пулей прошмыгивает Пат.
– Счастливого полёта, – бросает мне чернокожая девушка-сержант. Опускает крышку.