Фальшивые зеркала
Шрифт:
– Не в этом дело. Ты сводишь уже не мои счёты. Свои, личные. Почему?
– Какая тебе разница?
– Я хочу понять тебя.
Тёмный Дайвер усмехается.
– Понять – победить…
– Ведь Дибенко создал этот мир. Твой мир, единственный, где ты можешь жить. И даже его нападение… иначе Неудачник не дал бы мне часть своей брони… не дал тебя… Тебя бы просто не было…
Я замолкаю, я смотрю на Тёмного Дайвера.
Я понимаю.
– А я просил меня создавать?
Тихо. Очень тихо. «Трактиръ» вокруг начинает таять. Мир заволакивает туманом. Серая мгла, изнанка Диптауна.
Мир, где на самом деле и живёт Тёмный Дайвер.
Моё всесильное отражение. Ожившие латы. Слепок души, снятый в моменты боли и страха, грусти и одиночества.
Мне было и хорошо, и плохо в глубине. Было хорошо – и я глотал свою радость, собирал её до донца, выскребал начисто. Было плохо – и я уходил. Оставляя свою броню один на один с тоской.
– Я просил меня создавать? – спрашивает Тёмный Дайвер.
– Никто и никогда не мог этого просить. Ни один человек.
Мы стоим по колено в сером тумане. Туман везде, туман клубится вокруг, наползает на лица, глушит голос. И нигде – ни искорки света.
– Но я не человек. Я живой. Я разумный. Но не человек. У меня нет дип-программы, Леонид. Я вижу Диптаун таким, каков он есть. Нарисованное солнце. Нарисованное небо. Нарисованные лица. Но я ведь знаю, что есть и другой мир.
– Он такой же.
– Нет. Он другой. Настоящий. Ты можешь поцеловать Вику – или разругаться с ней. Ты можешь поговорить с другом – или поссориться. Вы равны. Вы живёте среди равных. Я тоже хочу жить так.
Глубина-глубина, я не твой…
– Что ты хочешь сделать, Леонид? Убить меня? Не выйдет. Как бы сильно ты ни ненавидел меня, это не даст тебе сил.
– Я тебя не ненавижу.
Тёмный Дайвер смеётся:
– Да? Ну скажи – люблю… скажи!
– Я жалею тебя.
Он замолкает.
– Я жалею тебя, Тёмный Дайвер.
– Не стоит меня жалеть.
– Прости – я бросал тебя одного.
– Не надо!
– Прости – я отказался от самого себя. Я предал свою судьбу. Я думал, что все проблемы и беды можно решить за один раз. Что есть идеальные поступки и абсолютные истины. Что маленький уютный мирок может выжить в большом неуютном мире. Что можно закрыть окно и не слышать чужих голосов.
– Замолчи!
Тёмный Дайвер поводит головой, неловко, будто ему жмёт нарисованная одежда. Я понимаю, что он хочет сделать.
Бежать.
Как убегал он него я.
– Я больше тебя не брошу… – говорю я и касаюсь его плеча.
Глубина-глубина, я не твой…
Радуга в его зрачках.
Серый туман рассыпается разноцветным снегом.
Шлем тяжёлый… слишком тяжёлый для моего нарисованного тела.
Я подставляю ладонь и ловлю снежинку. Смотрю в крошечный сияющий кристаллик.
Там кружатся цифры, бесконечные цифры, которых я не понимаю.
Там проплывают лица, бесконечные лица, которых мне не дано увидеть.
Я стою посреди радужного снегопада, посреди метели, которую кто-то красит, черпая краски с нескончаемой палитры.
– Я больше не брошу себя.
И Тёмный Дайвер во мне вздрагивает, когда хлопья цветного снега пронзают нас насквозь.
Настоящего снег в настоящем Диптауне.
Это совсем просто – менять мир.
Я иду сквозь снегопад. Подставляю лицо ветру. Под ногами – невидимая нить, натянутая вдоль пропасти.
Хочу ли я это сделать? На самом деле? Имею ли на это право?
Вечный вопрос, на который вечно не будет ответа.
Нет… будет. У тех, кто боится сделать шаг; у тех, кто не рискует подставить лицо ветру; у тех, кто срывался с моста.
Но ведь кто-то должен это делать?
Я протягиваю руку. Ловлю тяжёлые цветные хлопья. Сжимаю в ладони, леплю снежок.
Кто-то скажет, что это разрушение.
Снег был цветным, а снежок стал белым…
Но это тоже цвет.
Я размахиваюсь и бросаю снежок вперёд. Миг – и на столе в «Трактире» покрываются ржавчиной боевые патроны. Миг – и добровольцы, на чьих компьютерах стоит «Искусственная натура», ощущают короткое головокружение. Миг – и впереди вспыхивает тёплый свет.
Делаю ещё шаг. Мост скользит под ногами, торопит.
Я раздвигаю метель и вхожу в кабинет Дибенко.
Очень серьёзный кабинет. Сразу внушает уважение. Не сомневаюсь, что и в реальности он столь же внушителен.
А создатель глубины и творец искусственного интеллекта сидит перед компьютером и играет в «тетрис». Довольно неважно играет, кстати. Колодец уже завалило наполовину… трудно ему будет всё разгребать.
– Поставь на паузу, – советую я.
Дибенко вздрагивает, оборачиваясь. Разноцветные причудливые фигурки сыпятся в колодец, складываются в узор.
– Леонид?
Я знаю, чего он боится. Знаю, почему его пальцы судорожно шарят по клавиатуре, запуская дип-программу.
– Да, это я. Не бойся. Тёмного Дайвера больше нет.
– Ты? – не убирая рук с клавиатуры спрашивает Дибенко. – Как ты вошёл?
– Ну я же всё-таки дайвер.
– Ты покажешь мне эту дыру!
– Я уже закрыл её. Не бойся. Всё кончилось. Тёмный Дайвер не станет тебя преследовать. И распространять твою новую программу – тоже.
– Ты убил его?
Я не вправе его осуждать. Но вот это облегчение в голосе – причина, по которой нам никогда не стать друзьями.
– Я с ним справился, – уклоняюсь от ответа. – Тебя совсем засыпало…
Дибенко недоумённо смотрит на меня. Не понимает, как можно сравнивать игру и жизнь…
– Ты уверен, Леонид?
– Да.
Секунду Дибенко размышляет. Потом кивает:
– Хорошо. Я верю. У нас было джентльменское соглашение, и я его выполню…
Он достаёт чековую книжку, подписывает чек и задумывается.
– Не надо.
– Не вписывать сумму? Ну… Леонид, так делается лишь в дешёвых боевиках…
– Не надо чека. Я всё равно не возьму. Да он мне и не нужен, если вдруг я захочу получить в банке твои деньги. Но я не буду.