Чтение онлайн

Утяев хотел напомнить Людмиле Петровне про историю, в которую она попала у фаэтовцев, но промолчал.

— Идти, Петровна, надо. Но... э-э-э... не вам, а мне.

— Нет уж, нет уж! Одна с детьми не останусь! — У Людмилы Петровны даже голос дрогнул,

Утяев ничего не мог ответить на этО женщине и опять замолчал. Потом сказал наконец:

— Выхода нет, Петровна. Без Ефрема не отступим. Пошли все... Как говорится... э-э-э... семи бедам не бывать...

С последнего холма, над которым кружилась испуганная ими стая ворон, они увидели высокий синий забор. Дорога упиралась в ворота, рядом стояла черно-белая, как зебра, будка с маленьким окошком.

Неожиданно ворота открылись, и появился взвод синих солдат с ружьями наперевес. Взводом командовал идущий сбоку офицер с белыми погонами.

Утяев, Людмила Петровна и следом за ними дети, испугавшись, машинально подняли руки вверх. Но взвод прошагал мимо, не обратив внимания на странных людей. Лишь офицер оглянулся и, решив, видимо, что его приветствуют, тоже помахал руками.

— Как говорится... э-э-э... — произнес Утяев со вздохом облегчения.

Они подошли к будке. В ней не оказалось дверей. Пожав плечами, Утяев постучал в окошко. Тут же верхняя часть будки откинулась, как капот фаэтовской автомашины, и из шлангов, похожих на змеиные головы, шипя, повалил резко пахучий газ. В одну секунду повлажнела одежда, но, странно, глаза не щипало.

— Дезинфекция, — попытался успокоить всех Утяев. Затем, едва газ рассеялся, вновь открылись ворота, они, вытирая ладонями лица, вошли во двор. Чуть ле-вее увидели ярко освещенный щит. Черные кнопки, чер-ные надписи. Утяев нашел кнопку и понял, что ее сле-дует нажать. Он подошел к щитку.

Людмила Петровна осталась возле будки, держа пе-репуганных детей за руки.

Утяе'ву вспомнились слова Крота: «Вас ждет ваша судьба»— и нажал на кнопку.

Он услыхал, как, скрипя, закрывались ворота, «Что-то будет?» — подумал он с тревогой. Тут из-за щитка вышел человек, светловолосый, с круглым лицом, в синей форме железнодорожника. Довольно приветли? во улыбаясь, он, однако, пытливо разглядывал при? Шельцев. Жестом попросил Людмилу Петровну с деть-ми приблизиться. Когда те подошли, он спросил сперва на одном, потом на другом языке, а затем уже по-русски:

— Кто вы?

Утяев предвидел этот вопрос и заранее приготовил ответ, самый нейтральный:

— Мы... э-э-э... туристы, — сказал он, стараясь быть спокойным. — Если разрешите, мы хотим домой, на ро-дину... но разыскиваем товарища...

— Ваши вопросы потом, — сказал железнодорожник и нажал первую кнопку на щитке. Тут же из-за щитка вышел второй железнодорожник, черноволосый, глаза-щелочки, редкая бородка, коричневого цвета скуластое лицо. На боку — кобура. Первый вытянулся в струнку и заговорил на незнакомом языке, — казалось, будто он непрерывно вскрикивает, речь состояла из одних во-склицаний: «Ой! Уй! Двинь! Звинь! Ху! У! Пай! Эй! Второй ответил более коротким набором восклицаний.

Это ваша жена и дети? — спросил первый железнодорожник. Утяев подтвердил. — Зачем приехали?

— Э-э-э... — протянул Утяев. Он опять хотел задать вопрос, но понял, что торопится. — Я вам сказал — мы туристы. Зачем приезжают в страну туристы?

— Какие туристы, если у вас нет денег?

— Нет денег?! Позвольте! — Утяев сбросил с плеч рюкзак Ефрема и вынул мешок с деньгами. — Э-э-э... пожалуйста. Что это?

Железнодорожники переглянулись. Видимо, им была знакома стандартная упаковка фаэтовских денег.

Утяев быстро спрятал деньги обратно в рюкзак.

Железнодорожники тихо переговаривались. Было заметно, что мешок произвел на них внушительное впечатление, Потом переводчик сказал, вновь приятно улы: баясь:

— Богатые гости у нас обычно останавливаются в Новом городе. Но уже вечер. Вы не возражаете переночевать сегодня в старой гостинице, а утром вас хорошо устроят.

— Не возражаем. — Утяев осмелел. — Но сначала ответьте на наш вопрос.

— С удовольствием. Пройдемте в помещение, заполните листок туриста, а я постараюсь ответить на ваши вопросы...

Военизированный характер жизни в Аграгосе почувствовался сразу, с первых шагов, первых встреч. После Желтого Дьявола все здесь казалось примитивным. В комендатуре скрипели половицы, столы были старые, Деревянные, ручки деревянные с перьями, в школьных непроливашках полувысохшие чернила.

После знакомства переводчик стал еще более любезен и отзывчив. Его звали странно — Икс.

Утяев пошутил:

— А есть у вас имена Игрек, Зет?

— Есть, — сказал, улыбаясь, Икс. — Переводчик с десятилетним стажем называются Игреками, с два-дцатилетним — Зетами.

— Да, — сказал на это Утяев, — в каждом монасгы-ре свои уставы.

Икс предупредил, что за все услуги в Аграгосе не до платить наличными, и тогда Утяев наполнил свои карманы деньгами. Он отблагодарил сразу Икса, отсчи-тав ему в ладонь десять пуговиц. Икс воскликнул, что десять очень много, и пять вернул обратно. Утяев это запомнил, чтобы в дальнейшем не переплачивать.

Когда подали автобус и их повезли в гостиницу. Утяев приступил наконец к расспросам о Ефреме.

Ответ Икса ошарашил.

— Ах, что за несчастье! — воскликнула так долго молчавшая Людмила Петровна.

Оказалось, ни утром, ни днем на контрольном пункт не зарегистрировано ни одного вновь прибывшего. И дежурит с ночи, и он никого не допрашивал. Правда один раз ворота растворялись и взвод солдат выходил. Обычно взвод выходит, когда кто-либо приближается будке из посторонних. Но тогда дезинфекция не срабо-тала и во дворе никто не появился.