Explicatio
Шрифт:
— Ладно, всё остальное в рабочем порядке решим. — отсмеявшись, принялся выгонять всех Кот. — Раз уж вы ничего мне говорить сразу не стали, значит, не горит. Значит — потом! Дайте отдохнуть уже, устал я с этим КОНКОРДом… На их «патрульнике» места свободного практически нет, а шли мы сюда не один день.
— Да, командор! Ты ведь хотел «новость» какую-то рассказать… — спохватился Гарсен. — Лучше это сейчас сделать, пока все наши в сборе!
— Новость… — Кот загадочно улыбнулся. — Ладно, вот вам новость, о которой мало кто пока знает: я — заместитель Главы КОНКОРД.
— Что? — остолбенел Зул.
— Что?! — замер на месте Гарсен.
— Ты всё же проверяющий! Я всегда это знала! — округлила глаза и прижала руки к щекам Эйша, ставшая уже не Малк, а Росс.
— Вот такие вот у нас новости, и ничего с ними не поделаешь! — Кот ухмыльнулся, развёл руками и продолжил все выгонять. — Ну, если новость услышали — то давайте на выход! Кто куда, а я — спать, спать, спать…
108
Грат’Н’Сан, древний, бессмертный и бессменный Глава КОНКОРД, брат Императора, известный в прошлом учёный, волновался. Волновался так, как не волновался уже многие тысячи лет: руки просто ходуном ходили! Едва только получив информацию о «решении Сената» он чуть инфаркт совместно с инсультом не получил, всё же нынешнее его тело, довольно уже изношенное, было мало приспособлено к подобным потрясениям!
Сенат проголосовал… «ЗА!» Практически единогласно: «ЗА»!
Грат даже и не ожидал такого, даже после выступления Аст Росса, заставившего замолчать всех «говорунов». Он был готов и дальше «раскачивать» ситуацию, снова тасовать факты, продолжая убеждать «старых упрямцев», а тут — «за»!
«За!» — развязывающее ему руки.
«За!» — возносящее его на вершину, к которой он стремился, но до которой всегда оставался маленький, но почти непреодолимый шаг.
«За!»… которое сделало его почти всемогущим.
И это «ЗА!» было принесено ему выступлением, обычной речью, правда, шедшей от всего сердца выступающего, Аст Росса, которого никто из «старых» сенаторов не знал и поэтому он оказался именно тем, кого они не могли обвинить в предпочтениях и пристрастиях, на которого у них просто не было ни базы данных, ни компромата. Тот, который своими рассуждениями, своим пламенем, своей настоящей обидой на «ничего полезного не делающих» своей речью смог подтолкнуть их всё же решиться и сделать тот оставшийся, последний, крохотный шажок!
Полноправный «Рука Императора», вполне искренне призывающий не «следовать уложению, укрепляя Единство Империи», как сказал бы тот же Ван’Н’Тэр, если бы выступил перед Сенатом, а работать! Действовать! Призывающий «делать полезное», а не «тысячи лет заниматься говорильней», попутно обвиняя их и в пусть и опосредованном, но всё же участии в разделении Империи, а вдобавок ещё и в напряжённости текущей ситуации.
«Рука Императора»… не знавший, да так и не осознавший главного нюанса: равным Императору, тем, чьё решение нельзя отменить и тот, кого нельзя сместить, может быть ТОЛЬКО Император!
Следующий Император… Пришедший на смену Император… Эпитетов можно подобрать ещё много, но смысл от этого не менялся: только Император!
И после своего «За!» Сенат выпустил лишь три указа.
Первый: «В связи с длительным отсутствием признать Императора Ири’Н’Сана недееспособным и передать всю полноту власти его преемнику.»
Второй: «Признать Грат’Н’Сана, в связи с недееспособностью предшественника, Императором Аргон. Салют Императору!»
И третий: «Выполнение всех предыдущих распоряжений приостановить до особого распоряжения, подтверждённого Указом Императора»
Грат — Император! Это случилось! После тысяч лет ожиданий, после тысяч и тысяч интриг и жертв! После… После всего!
Сам же Грат издал всего два указа, соглашаясь принять власть в одном и продляя полномочия одного из «старых» чиновников в другом, и оба эти указа уже были утверждены Сенатом, моментально «уйдя в рассылку».
А сейчас он летел «на встречу с Сенатом», чтобы «произнести Первую Речь», утвердить состав Сената или объявить созыв нового. И корабль его только-только всплыл в конечной точке маршрута — в той системе, где на одной и той же станции находился и весь Сенат, и святая святых КОНКОРД — Центр Репликации. То место, где Сенаторы приняли судьбоносное решение, и то место, где восставали погибшие Судьи. Можно сказать — Центр Империи…
Торопиться было некуда. Грат специально дал указание «не спешить»: всё должно происходить торжественно, даже если капитан его крейсера не в курсе событий, его не касающихся. Сопровождение, по тому же распоряжению, выстроилось парадным ордером.
Всё. Должно быть. Торжественно!
А Грат достал ту самую коробочку, которую регулярно «полировал взглядом», а иногда даже брал её в руки, вот прямо как сейчас, ставил перед собой на стол… Открывал… видя перед собой две обычных кнопки, одну, уже истёртую, ведь за тысячи лет этих «иногда» набралось уже великое множество, и вторую, совсем не тронутую… И — нажимал!
Только вот раньше он нажимал лишь одну, вытертую до белизны, едва ли не до дыр, ту, надпись над которой означала «Исполнить», при этом никогда не трогая вторую, обозначение которой гласило «Контроль», или «Предохранитель» — смысл у этого слова мог быть разным, в зависимости от предназначения.
А сейчас он зажал, одну за другой, обе.
Механический контакт замкнулся. Сигнал, ушедший к автономному, не привязанному ни к одной исполнительной линии оборудованию, через сложномодулированный передатчик ушёл дальше. Ушёл, чтобы попасть на такой же, полностью автономный, приёмник, после чего отправился дальше, к исполнительному механизму. Механизму, запустившему цепную реакцию, начинающуюся в недрах одного из резервных реакторов, после чего проходящую по кругу, по всей станции, чтобы завершиться в последней своей точке, в ещё одном реакторе, бывшем одним из основных, который находился как раз под «Залом Сената»… одновременно являвшимся ещё и «хранилищем оцифрованных сенаторов».
Всё это Грат множество раз исполнял, правда, мысленно, а вот сейчас сделал и наяву. И ему не надо было смотреть на обзорный экран — он уже видел всё, сейчас происходящее. Мысленно видел. Много-много-много раз уже видел! И «вспухнувшую» в одном месте станцию, и цепочку взрывов, обежавших её по кругу, и, наконец, последний штрих: множественную, почти одновременную, детонацию, вызванную группой пошедших вразнос «основных» станционных реакторов. И — на мгновение вспыхнувшую звезду на месте этой «идиотской говорильни», уже тысячелетия вызывающей у Грата стойкое чувство ненависти. И — разлетающиеся во все стороны мелкие, ещё светящиеся от жара, обломки…