Евроняня
Шрифт:
– Не может быть… – раскачиваясь, горько глядя в пустоту невидящими глазами, снова прошептала Ника.
– Может, сестренка, – грустно оповестил Вовчик. – Это – бизнес. Ну, ты так-то уж не волнуйся! Они все же не совсем нищие! Кое-что осталось!
– Так они живы?
– Типун тебе на язык! – брат разозлился. – Чего несешь, дура? Конечно, живы! Хоть ты мне и сестра, но все одно, ума нет – не купишь.
Ника даже не обиделась. Известие о чудесном спасении ЕВРа и Дмитрия было настолько радостным, что она почувствовала себя совершенно счастливой!
– Понимаешь, – стал объяснять Вовчик, – они в доле финансировали один проект. Со мной консультировались. Я, – он предостерегающе поднял указательный палец, – предупреждал! Просил быть осторожнее. Там – колумбийская мафия. Ребята – ух! Схавают и не поперхнутся! Но мы же крутые! – Вован издевательски передразнил одновременно обоих женихов. Вышло похоже. – Мы же аналитики! Мы же предсказываем на пять шагов вперед! – Брат явно разозлился. – А конкуренты угадали на шесть! Бац! И все!
– Что – все? – снова испугалась Ника.
– Сыграли на понижение, и в один день оба твоих хахаля пошли по миру!
Девушка представила себе несчастных ЕВРика и Митю, бредущих сквозь ветер, жару и стужу с холщовыми котомками за плечами… С потрескавшимися от жажды губами, с ввалившимися щеками, потухшими глазами. Пробиваясь через песчаные бури и снежные заносы, они, едва волоча ноги от усталости, упорно стремились вперед. К ней, Нике!
– Хорошо-то как! – счастливо выдохнула Вероника.
– Что хорошо? – остолбенел Вовчик. – Ты что, совсем?
– Хорошо, что живы! – невпопад ответила девушка.
– Это – да, – согласился Вован. – Ребята там крутые, могли и замочить. Повезло, что я вовремя успел вмешаться.
– И что теперь? – исключительно для приличия поинтересовалась Ника. Раз все живы, чего переживать?
– Теперь… – Брат задумался. – Теперь самое сложное. Вытащить сразу обоих я не смогу. Меня международная общественность просто не поймет. Так что придется на ком-то одном ставить крест.
– Ты что, с ума сошел? – разозлилась Вероника. – Что они тебе плохого сделали?
– Да мне-то ничего! – раздумчиво проронил Вовчик. – А вот браткам колумбийским чуть бизнес не сломали. Поэтому я, как честный человек, просто обязан…
– Вовусик, солнышко, – взмолилась Ника. – Хочешь, я перед тобой на колени встану? – И тут же попыталась бухнуться между стульями. – Только не убивай!
– Верка, ты чего, совсем сдурела? – Брат насильно вернул ее на место. – Кого я убивать собрался? Ты меня вообще за кого держишь? – И, увидев, что Ника практически невменяема, сжалился: – Я, наоборот, помочь хочу! Но смогу – только одному, поняла?
– Кому? – замирая, спросила девушка.
– Вот с этим как раз и надо определиться, – серьезно объяснил Вовчик. – Для этого я к тебе и приехал. Решать – тебе.
– Мне? Почему? – Ника тоскливо уставилась на брата, совершенно ничего не понимая.
– Вер, ну ты чего, совсем тупая? – жалостливо поинтересовался Вован. – Мы же с тобой по телефону это обсуждали. Я тогда как чувствовал, что добром дело не кончится. Как в воду глядел!
– Да что я должна решить-то? – вскрикнула Ника. – Говори уже!
– Здрасьте! За кого замуж выйдешь, вот что! Не могу же я родную сестру за нищего отдать! У меня, конечно, есть на примете и другие кандидатуры, более достойные, но я твои чувства очень уважаю. Любовь, понимаешь, не картошка… Потому и спрашиваю. Давай, сестренка, выбирай. Женька или Митька. – И Вовчик рубанул рукой воздух, напрочь отрезая Нике все пути к отступлению.
Никогда, ни разу за всю свою непростую жизнь Веронике не было так сложно. Вот здесь, на теплом испанском берегу, звездным летним вечером ей предстояло решить судьбу двух дорогих ей мужчин.
Хотя, собственно, при чем тут мужчины? Это свою судьбу она должна была решить сейчас! Свою!
Дмитрий? Конечно! Он такой милый, добрый, красивый. Он уже купил ей обручальное кольцо. Он собирается открыть ее агентство в Америке и познакомить с испанским художником! И потом, ради нее он будет разводиться с женой. Рушить семью. Какая ни есть, все равно жалко. Конечно, Дмитрий, только он! Они вместе прошли через такое серьезное испытание – чуть не погибли на пожаре. И он так заботится о ней, даже по телефону. О чем тут думать? Конечно, он!
А как же Евгений Викторович? У них столько общего. Он так благодарил ее за картины! Так радуется за детей, что им досталась чудесная няня. Они прожили вместе уже почти восемь месяцев. Он же сам сказал, что почти считает Нику матерью своих двойняшек. И он в нее очень верит. И будет патентовать ее модели. И потом, у них – дети! Двойняшки. Марфуша и Петруша. Как можно забыть о благе невинных малюток, эгоистически мечтая о личном счастье? Если она выберет Дмитрия, то по миру придется идти бедным сироткам? Какой же она после этого педагог? Нет, только ЕВР. Решено.
С другой стороны, Дмитрий ведь может и не развестись! Узнает его грымза, что он не нищий, а снова – наоборот, запросто раздумает с ним разводиться! И что тогда? Они, значит, всей семьей – нищие, деткам кушать нечего, Ропшин будет ходить в обносках, а Дмитрий со своей супругой в шоколаде? Так не пойдет!
А если ЕВР так и не сделает предложение? Не решится? Что ему до сих пор мешало? Ничего! А толку? Возьмет да и женится на Гене. Няню выгонят из дому, дети рано или поздно Гену за мать признают. И станут они разъезжать по всему миру, демонстрировать ЕВРовы картины, пожинать лавры. И ведь не вспомнят, кому таким счастьем обязаны!