Чтение онлайн

— Ты будешь смеяться! Завтра утром я так перепугаюсь и зарыдаю…

Тфилт, коробочки с пергаментными текстами для утренней молитвы, обычно хранят в красивом бархатном мешочке.

— Куда ты собрался? — спрашивает Исидор своего приятеля, который в пять часов вечера шагает по улице, помахивая бархатным мешочком для тфилин.

— В бордель — отвечает тот.

— В пять вечера и с тфилин?

— А может, я задержусь там до утра!

Привратница богатого еврейского дома ждет ребенка и спрашивает хозяйку, нельзя ли ей взять детскую коляску, десятилетиями стоящую на чердаке без всякого употребления.

— Даже не знаю, что вам сказать, — ломается хозяйка. — Может быть, она еще мне самой понадобится.

Мимо проходит ее супруг, он слышит разговор и бросает на ходу:

— По мне — так вряд ли.

Кан пригласил на ужин своего приятеля Леви. Госпожа Кан, у которой с Леви любовная интрижка, старается ногой дать ему знак под столом. Но Леви никак не реагирует.

Внезапно Кан, багровый от злости, оборачивается к жене:

— Розалия, перестань наступать мне на ногу! В присутствии единоверца я ем так, как мне нравится.

Раввин проповедует:

— Жена должна быть бережливой, спокойной и молчаливой. Такая жена — образец для всех.

А Шварц размышляет про себя: "Моя-то как раз такая! Она так бережлива, что по шесть недель не меняет полотенца. Так спокойна, что ее ничем с тахты не сгонишь. И так молчалива, что до сего дня мне еще не сказала, от кого наш Давидка".

Казаки вламываются в квартиру Хаима, крадут все драгоценности, вытаскивают его из кровати, мелом рисуют на полу круг, ставят Хаима в середину и предупреждают:

— Если выйдешь из круга, пристрелим!

После этого насилуют Сару.

Когда они уходят из квартиры, Сара говорит:

— Ты трус, не решился хоть как-нибудь мне помочь!

— Почему это я трус? — возражает Хаим. — Ведь я все время стоял одной ногой по эту сторону круга!

Галицийский раввин ненадолго вышел из дома. А вернувшись, заметил на свежем снегу перед домом слова "барух або" (формула приветствия — "благословен входящий"), начертанные мочой.

Войдя в дом, он спрашивает супругу, кто это написал.

— Наш шамес, — отвечает жена.

— Но ведь он не умеет писать!

— А я водила его перышком…

Йосель приезжает к родственникам в Кротошин на праздник обрезания.

— На кого похож мой сын? — спрашивает гордый отец.

— Почем я знаю? — отвечает Йосель. — Ведь я всего полчаса как приехал в Кротошин.

Леви, оптовый торговец, пишет некоей певице: "Ваше душевное пение от 30-го числа прошлого месяца все еще звучит у меня в ушах, и мои чувства к Вам с последней декады июля до сего дня остались неизменными".

Ландсбергер застает свою жену на месте преступления с конторщиком и бросает ему с королевским достоинством:

— С конца месяца эти отношения должны быть закончены!

Но спустя несколько недель он опять застает эту парочку. Дело доходит до драки, и более сильный конторщик швыряет своего шефа под стол. Тот с трудом поднимается с пола и произносит:

— Ваши полномочия с сегодняшнего дня прекращаются.

Шеф застает бухгалтера со своей женой. И молча выходит из комнаты.

В день выдачи жалованья шеф говорит бухгалтеру:

— Я вычел у вас десять франков. И вы знаете почему!

Глава фирмы говорит кассиру:

— На прошлой неделе я увидел вас в постели с моей женой. Одно это мне уже не понравилось. Сегодня в кассе недостает ста злотых. Если теперь случится хоть что-нибудь, я вас уволю!

Хозяин застает в своем кабинете собственную жену с делопроизводителем в весьма пикантной ситуации. Задыхаясь от злости, он вопит:

— Финкельштейн, когда вы были у меня учеником, то имели кое-что из кассы почтовых сборов. Потом вы служили на складе и имели кое-что из товаров. И вот теперь вы стали делопроизводителем, и я нахожу вас в собственной конторе с моей женой — и прекрати сейчас же, когда я с тобой говорю!

Шлезингер едет к своему приятелю Гринбергу в какой-то галицийский городок. По дороге с вокзала Гринберг приветствует некую даму и шепчет на ухо Шлезингеру:

— Эту вы можете заполучить за два гульдена.

Потом им попадаются еще полдесятка других дам, которых Гринберг оценивает в сумму от трех до пяти гульденов. Наконец Шлезингер спрашивает:

— Скажите, Гринберг, а что, в этом городке вообще нет порядочных женщин?

— Конечно, есть, — отвечает тот. — Только они очень дороги.

Абрам с приятелем сидят в оперетте.

— До чего же прелестна эта малышка Жерар, — мечтательно вздыхает Абрам. — Как бы мне хотелось еще раз провести с ней часок-другой!

— Разве у тебя с ней уже что-то было?

— Нет, но пару раз уже хотелось.

Гиршфельд в рабочее время неожиданно возвращается домой. Он пробегает мимо своей смертельно испуганной жены, влетает в спальню, распахивает дверь гардероба — и видит перед собой своего компаньона Блау!