Чтение онлайн

Староста, наконец, сообразил. Он кинулся к кострищу, начал ногами разбрасывать головёшки и кричать что-то односельчанам. Сначала люди зло надвинулись на него, потом замерли, и через секунду бросились растаскивать дрова и тушить их. Через десять минут девушку сняли со столба и бросили на землю безвольной куклой.

– Два, два золотых, так и быть!
– Староста хитро оглядывался на девчонку и даже облизывался.

– Да за что два, она уже и так дохлая, может её уже хоронить надо?
– Я брезгливо посмотрела на пострадавшую.

Староста подобрал живот, резво подбежал к лежащей, и со всего размаху пнул её. Девушка дёрнулась и застонала.

– Вот! Живая и почти здоровая! Два золотых!
– Радостно объявил он.

– Живая - да. Но не здоровая, ты же ей кости переломал. Один золотой. Её отмыть, причесать, одеть потеплее и прилично, погрузить на телегу и тогда - два золотых.

– Как с телегой два золотых?! Да телега сама два жёлтеньких стоит! Четыре золотых!

– Четыре золотых - девушка, телега и лошадь.
– Я уже, честно, замучилась торговать, ведь местных цен я не знала, но меня удивляло молчание моих спутников.

– Четыре золотых, четыре!
– Потрясённо пробормотал староста.
– Нет, пять!
– Очнулся он, и глаза его жадно-жадно прижмурились.

– Семь и мы берем две хорошие верховые лошади, телегу и ещё одну для нее, и ведьму.
– Вмешался, наконец, Неру.

– Как это семь? Десять!
– Завопил староста.

Односельчане кругом обступили нас на расстоянии метра и жадно вслушивались. Мне не понравились их изучающие расчётливые взгляды.

– Десять? Да мы в соседней деревне вдвое дешевле купим, да и чище они, ведьмы у них нет. Тьфу-тьфу, у них падре хороший, нужно еще и исповедаться.
– И Неру приложил указательный и средний пальцы над бровями и поцеловал их. Толпа испуганно отхлынула.

– Семь, и ты не заезжаешь в соседнюю деревню! Мы тебя тут снабдим едой в дорогу. Хорошо?

– По рукам, - согласился Неру и они со старостой пожали друг другу предплечья выше запястий.

Староста Горанд пригласил в свой дом, самый большой и красивый. Там он поднес нам вино, но никто не стал его пить, сославшись, что путь дальний. Через час нас вывели на крыльцо и вручили двух немолодых лошадок и телегу с впряжённой в нее старой клячей. Девица была умыта, одета и связана. Неру расплатился со старостой и мы тронулись. Я обернулась на беспокоящее меня ощущение, староста сверлил меня недобрым взглядом.

За частоколом мы остановились, и Танве внимательно осмотрел телегу. Потом отошёл, нашёл палку, сделал клин и забил в ось.

– Теперь можно ехать!- Кивнул он нам.

– Они нападут, - констатировала факт Тимиозо.

Танве согласно кивнул головой. Меня посадили на лошадь впереди Тимиозо, а Танве и Ригги уселись на другую, мы тронулись. Старушка-коняга с телегой послушно следовала за нами. Мы ехали часа два, деревня скрылась из глаз, жаворонки звонко выводили трели в поднебесье, ласточки носились по небу, заворачивая виражи до земли, было тепло, хорошо, но Тимиозо внезапно насторожился, напружинился и обернулся.

– Скачут, десятеро. Кони хорошие.- И жёстко усмехнулся.

Мы остановились. Лошадей стреножили, отвели в сторонку. Меня и девчонку затолкали под телегу, спокойно облокотились об неё, стали ждать.

Ещё издалека деревенские мужики стали устрашающе орать, я потихоньку подползла к краю телеги с противоположной стороны от нападающих и выглянула. В шаге от меня в боевой готовности застыл Тимиозо.

Когда первым до нас осталось метров восемь-десять, он встрепенулся и в разбойников веером полетели мелкие лезвия. Первые сразу же попадали, вторая волна, тоже прореженная, попала под мечи Танве и Ригги. Они легко, почти танцуя, короткими росчерками резали нападавших. Через три минуты всё было кончено.

Танве начал осматривать мужиков, они были достаточно молодые.

– Первые были неплохие воины, у них руки в мозолях от меча.
– Отметил он, обыскивая их.

Ясно, если бы не Тимиозо с его стрелками, которые он теперь собирал, нам было бы труднее. Ригги пошёл собирать коней, а я доставала из-под телеги испуганную девчонку. Да и осмотреть бы её не мешало.

Меня она почти не стеснялась, ведь я была на её взгляд маленьким мальчишкой. Она уже немного оправилась и с интересом рассматривала моих спутников. Я хихикнула, она же думала, что я её для утех воинам купила и поэтому уже присматривалась. Вот деревенские, простые!

Результатс сборов был такой: из коней нападавших были выбраны четыре великолепных коня и лошади, на них мы должны были ехать верхом. В телегу же впряглиещё две. Таким образом, мы теперь двигались очень быстро, даже с телегой, на которой сидела девчонка. Я ехала рядом и смогла её расспросить. Похоже, она думала, что бы она не рассказала, мы вряд ли её отпустим, или наоборот, надеялась на это, поэтому красочно и подробно изложила свою историю.

Тиирунья, так звали девушку, с детства была фантазёркой, смешила мать. Отца у нее не было, мать в подоле девчонку принесла. Но уже год ей по ночам снятся сны, в которых она беседует со змеелюдом. Это такой молодой парень, которого зовут Ул Ке, внешне человек, только у него змеиный раздвоенный язык, желтые глаза и хвост вместо ног.

Насколько Тиирунья была измучена безнадежностью своей бедной жизни, настолько и парень во сне был в безвыходном положении. Он был заперт в каком-то подземелье и был обречён умереть от голода со временем. И к тому же был одинок, не испытал любви, как впрочем и Тиирунья. Каждую ночь они разговаривали, жалели друг друга и через сезон девушка поняла, что с замиранием сердца ждёт каждой ночи, чтобы встретиться с Ул Ке. И ей стало легче жить, она стала спокойнее, расцвела и, естественно, к ней посватались. Мать радостно хлопотала, ведь руки дочки просил сам староста для сына. Но Тиирунья, даже смотреть на него не хотела. К кому она могла обратиться? Только к матери! Девушка рассказала про свои отношения во сне и даже сказала, что влюблена. Но мама, её родная мама, повела к священнику и там сказала, что дочь связалась с бесом. Все остальное она помнила плохо, потому что падре сначала притопил её в святой воде, потом избил плетью, изгоняя нечисть. Но девушка так и отказалась покаяться. В чем? Ведь они только разговаривали с парнем во сне! Дальше уже было хуже, собрали народ, судить, и всей деревней решили сжечь. Причем и мать не была против. Или она думала, что это напугает дочь, девушка покается, и всё закончится?