Это был просто сон...
Шрифт:
— Прекрати реветь, — сердито заворчал он. — Не маленькая.
— Тьма забери проклятых подонков! — вклинился плачущий голос Лютай. — Мой салон! Роаел моей дочери… У-у, экскременты больных сайфлопов! Маму их всех…
Клаверэль барлаг тихо сказал ей что-то на непонятном языке, Лютай, со слезами в голосе, ответила. Ирина сразу же обратила внимание: в их речи было столько неподдельной, искренней нежности… "Провалиться мне на своем месте, если этих двоих связывает только лишь любовь к музыке!"
Нет, конечно, Ирина знала, что здесь на межрасовые браки смотрят не просто сквозь пальцы, но с глубоким одобрением, подкрепленным вековой традицией. Но на каждом углу сталкиваться с подобным — это уж слишком, извините! Внезапно на Ирину напал беспричинный смех. Мелкое истеричное хихиканье, и отделаться от него оказалось решительно невозможно. Клаверэль барлаг разгреб завал и вытащил Ирину на свет божий.
— Цела? — спросил он.
Ирина только кивнула, не в силах произнести ни слова.
Разгром в магазине музыкальных инструментов царил роскошнейший. Не осталось ни одного целого стеллажа. Бедный "рояль" вообще получил смертельное ранение — один из нападавших пробил его своею головой навылет, другого, по всей видимости, приложило хребтом. Всего трупов было, кажется, пять… Или даже шесть. А может, и больше… Ирине со своего места видно было не всех. В воздухе стоял тяжелый запах свежепролитой крови.
— Как мне это все надоело! — донесся от порога голос а-дмори леангроша.
Арэль Дорхайон осматривал последствия побоища с отвращением благовоспитанной девицы, внезапно увидавшей вдруг дохлую мышь.
"А уж мне-то как надоело", — мрачно подумала Ирина про себя, чувствуя, как ее снова накрывает истерическим смехом. Положительно, ничего смешного в облике а-дмори леангроша не было. Скорее даже наоборот, он был предельно серьезен. Но каждый взгляд в его сторону вызывал приступ безудержного хихиканья. Ирина зажала рот ладонями — не помогло.
— На-ка, выпей, — Клаверэль барлаг сунул ей в руки пластиковый стаканчик с розоватой жидкостью. — Полегчает.
Ирина глотнула и поперхнулась — вкус был мерзким. Что-то вроде мяты с валерьянкой, настоянных для крепости на керосине.
— Как твоя голова, Фарго? — участливо поинтересовался а-дмори леангрош.
— Голова — это кость, — хмуро буркнул тот в ответ, исследуя чуткими пальцами наливающийся лиловой синью фингалище на скуле. — Что с ней сделается…
— Хорош, — прокомментировал а-дмори леангрош. — Прямо красавец! Придется тебе парочку-другую концертов свернуть.
— С какой еще радости?! — возмутился Фарго, яростно вычесывая руками налипший на волосы мусор.
— Вид у тебя…
— Вид — это последнее, что меня волнует, — отрезал Фарго. — Не пойму, я-то им чем помешал?! Да отстань хоть ты от меня! — это уже относилось к Бэлен лиданум, подошедшей к нему с медицинским сканером в руках.
— Молчать, больной, — велела она, всматриваясь в показания прибора. — У вас — закрытая черепно-мозговая травма. Немедленно лечь, закрыть рот и не болтать лишнего!
Ворча, Фарго подчинился. С медициной тут все-таки предпочитали не спорить…
— Ну, в общем, так, — сказала Бэлен лиданум, обращаясь к а-дмори леангрошу. — У госпожи Рах-Нпори — повреждение позвоночника и ушиб головы, у Кмеле — сотрясение мозга, диагноз Фарго вы слышали, у Ирины — царапины и легкий психодинамический шок. У шестнадцати имеющихся в наличии мертвых тел травмы несовместимы с жизнью. Экспресс-анализ генетического кода погибших…хм…
— Что с ними такое? — недовольно спросил а-дмори леангрош.
— Биологический возраст — меньше года… И ошибиться я не могла!
— Биороботы, — сказал Клаверэль барлаг и выругался.
— Кто?! — не поняла Ирина.
— Дети, рожденные в подпольных лабораториях, — злобно пояснил Арэль Дорхайон, непроизвольно сжимая кулаки.
— Какие ж это дети? — не поверила Ирина, оторопело рассматривая мертвые тела.
— Их накачивают гормоном роста, — негромко пояснил Клаверэль барлаг. — И за год они вырастают в таких вот долдонов… Отсутствие развитого сознания компенсируется психокодами разного толка. Эти вот — получили приказ убить…
— Р-разорву мерзавцев! — свирепо пообещал а-дмори леангрош. — На моей территории….. разорву! Найду… и сам лично, сам… — он задохнулся от бешенства, но все же докончил свирепо: — В клочья!
При этом он непроизвольно сжимал и разжимал пальцы, и Ирина вдруг обратила внимание, (до этого она как-то не придавала факту особенного значения), что пальцы а-дмори леангроша, как у всех представителей расы Оль-Лейран, оснащены твердыми толстыми крючками псевдокогтей. До звериных им, конечно, было далеко, но и ногтями ведь назвать было нельзя тоже.
"Такими-то коготочками отчего бы и не разорвать?" — подумала Ирина, зябко ежась. Она вновь расхихикалась. Аж слезы выступили от досады: проклятый смех! "Что обо мне будут думать?"
Почему-то Ирине было не все равно, что о ней будут думать Фарго, а-дмори леангрош, Клаверэль барлаг и все остальные. Ей стало неимоверно стыдно за свое поведение, но все титанические попытки успокоиться, взять себя в руки, остались безуспешными.
— Как вы успели заметить их раньше меня? — спросил Фарго, приподнимаясь и игнорируя возмущенный возглас Бэлен лиданум.
— Испугалась, — объяснила Ирина, стуча зубами. — Н-не знаю… Ис-спугалась п-просто и в-все… А п-потом они и п-появились…
Она снова захихикала, дрожа в очередном приступе пережитого ужаса.
— Обычные армейские хамелеонки, — пояснил Клаверэль барлаг, демонстрируя снятый с одного из убитых плащ.
Ткань была невесомой, полупрозрачной с одной стороны, зеркальной — с другой… То есть даже не зеркальной. Эта сторона плаща вообще не воспринималась зрением! Закутавшись в такой плащ, человек становился невидимкой.