Это был просто сон...
Шрифт:
А что — никогда? Что Ирина помнила о Рустаме? Лицо… едва-едва. Голос. Руки… его нежные руки… но память отказывалась воскрешать связанные с ними чувства.
… Осенний вальс в хороводе желтых листьев… Шопен в наушниках и — раз-два-три, раз-два-три… смех…
…Голуби, выпорхнувшие из ладоней в свадебные небеса…
… Пожарная машина, подаренная Игорьку…
Что из этого — настоящая память, а что — ложь, вложенная психокодом?
— Возможно, он сообщник, — нехотя сказал Клаверэль барлаг. — Не знаю. Но очень хочу узнать!
— Но если так… если я тоже… тогда почему вы меня не убьете? Повесьте, и дело с концом. Что же вы со мной нежничаете?! Или хотите использовать, выжать до конца, как тряпку, и только потом — на свалку, так?!
— Вы — жертва, — сурово сказал Глава клана. — Доказательств вашего активного участия в делах Артудекта нет. Ни прямых, ни косвенных. Поэтому вешать вас никто не будет.
— А моего сына? — вскинулась Ирина. — Когда вы найдете Землю… и мою семью… и вдруг выяснится, что Рустам… хотя я не верю этому, не верю, не верю!
— Если вы выйдете замуж, — сказал Итэль Дорхайон, — вашего ребенка усыновят. И он останется жить…
Ирина молча смотрела на него. Слов не было. Ничего не было. Только какая-то страшная гулкая пустота, сжимавшая душу.
Мир рушился.
Рустам — преступник. Игорек — сын преступника…
Не ве-рю!
— Зря, — сказала вдруг Раласву Ди-Тонкэ на языке Оль-Лейран. — Зря вы с ней так. Она — молчунья и тихоня, но характер у нее не тряпочный. Не надо так грубо ломать ее. Не будет добра!
— А ты что молчишь? Тоже считаешь, что я не прав?
— Да, — ответила Клаемь.
— Но ты ведь тоже вышла замуж по приказу!
— Меня не шантажировали жизнью моего ребенка. Потому что ребенка у меня не было! И я давно знала и Фарго, и его музыку. И у нас с Фарго оказались… одинаковые проблемы в личной жизни, если вы понимаете, о чем я. Так что не надо нас равнять, достопочтенный!
Ирина вздрогнула, обнаружив вдруг, что Глава клана смотрит на нее в упор. Вид у него при этом был — как у кота, обожравшегося сметаны. Ирина вдруг поняла, что люто его ненавидит. Настолько, что аж в глазах темнеет…
Глава клана вдруг подошел к Ирине. Очень близко. И неожиданно коснулся ладонью ее щеки. Она сразу же отдернулась, но успела удивиться сходству: точно так же ее касался Алавернош. И Клаверэль барлаг там, на Лиме. Одинаковое совершенно движение руки!
Он ушел. Ирина невольно прижала ладонь к щеке.
Клаемь вынула голографическое зеркало. И Ирина увидела крохотный голографический рисунок. Сложная идеограмма… подарок от Главы клана.
— Это знак вашей помолвки с женихом, — объяснила Клаемь. — Поздравляю.
Ирина едва удержалась от того, чтобы не матюгнуться в голос.
— Я не хочу! — крикнула она. — Что вы все пристали ко мне? Отстаньте! Не хочу я замуж!
— А придется, — съязвила сэлиданум.
— Не вздумайте меня мамой звать! — свирепо окрысилась Ирина.
— Зачем же мамой? — спокойно отвечала та. — Есть прекрасное слово "талм-лейрфлау", младшая жена моего отца.
Ирина вскочила. Злобно пнула подушку, на которой сидела. И соседнюю пнула тоже. И бросилась прочь из кабинета, куда глаза глядет, лишь бы подальше… подальше от них от всех!
Она нашла Алаверноша в саду. Подошла. Он тут же прекратил работать, выбрался из клумбы.
— Зачем? — спросила Ирина горько, касаясь пальцами щеки. — Зачем все это?
Алавернош достал из кармана свой коммуникатор. Написал на голографическом экране:
— Так надо.
— Не надо ничего! — выпалила Ирина. — Я — не хочу! Меня спрашивали, хочу я этого или нет?
Алавернош крепко взял ее за руку, подвел к ближайшей лавочке, заставил присесть. Сам сел рядом. И написал на своем коммуникаторе:
— Я хочу, чтобы ты была рядом. Всегда.
Ирина отдернулась.
А у самой только что слезы в глазах не стояли. Прикосновение его руки зажгло безумный огонь во всем теле; это было так страшно и так сладко, что Ирина не знала куда деваться, и убежать не могла, и оставаться не могла тоже… Даже собственное тело предавало ее! "Я люблю Рустама, — яростно подумала она, — он — мой супруг, я люблю его! Но это помогло мало. Жгли слова Клаверэля барлага — сообщник Артудекта
— После того, как я едва не потерял тебя, — написал дальше Алавернош, — я понял, что дальше так продолжаться не может. Я увезу тебя отсюда в свой клан, к Магайонам. А брат пускай спасает Анэйвалу как-нибудь иначе.
— Потерял? — горько спросила Ирина.
— Да. Похищение на концерте. Второе похищение. И Лазурная Поляна.
— Господи, а Поляна что?
— Лагьям.
— Что?! Кто? Да ничего у нас не было!
— Верю. Но мальчик сказал мне, что ты — его невеста. И что я должен вас поздравить.
Самоуверенный осел, вот он кто такой, этот Лагьям! Но что теперь сделаешь?
— Я вернусь домой на Землю, — сказала Ирина. — Ее скоро найдут. Клаверэль барлаг сказал… что очень скоро вычислит одного… артудектова гада. Нейрохирурга, стершего мне память. У барлага всего семнадцать подозреваемых, он их быстро опросит. И я вернусь домой, к мужу и сыну. Я не могу выйти замуж. Все, что между нами было — это ошибка. И глупость.
— Не отпущу.
— Можно подумать, я буду спрашивать! — выкрикнула Ирина.
Она стряхнула руку Алаверноша, вскочила и быстро пошла, почти побежала по дорожке.
— Клаемь, — сказала Ирина, — что мне делать теперь?
Они сидели вдвоем на лавочке, в парке. Клаемь нашла здесь Ирину спустя полчаса после того, как та ушла от Алаверноша.
— Я сочувствую вам, — отвечала Клаемь. — Но… так будет лучше.
— Для кого лучше? — горько спросила Ирина. — Они сказали, что Рустам…