Чтение онлайн

— Елена Васильевна, — сказал он, немного успокоившись, но все еще улыбаясь. — Я от денег никогда еще не отказывался, отвезу со всем прилежанием, но только вы мне на один вопрос ответьте. Когда вы в последний раз по речке ходили, сколько лет назад? Я наши края имею в виду.

Я честно попыталась вспомнить:

— Ну лет десять, наверное. А что?

— Тогда поехали, вам будет интересно. Про затею свою забудьте, не получится у вас ничего. Считайте, что вы в выходной день на экскурсию попали.

Минут десять мы на хорошей скорости шли по коренной Волге. Потом Костя бросил якорь у Комариного острова (полностью, между прочим, оправдывающего свое название), почти напротив бывшей турбазы, и прочел для меня небольшую лекцию с использованием наглядных пособий.

— Где вы видите пляж, Елена Васильевна, где вы видите лестницу, где вы видите кусты и деревья, которые когда-то росли на склоне? Покажите мне, потому что я ничего этого не вижу

Действительно, вместо пляжа была ровная бетонная площадка-причал, поднимавшаяся над уровнем воды метра на полтора, на месте кустов и деревьев высилась совершенно ровная строго вертикальная бетонная стена, а вместо лестницы было какое-то непонятное сооружение.

— Не гадайте, Елена Васильевна. Если бы мне чисто случайно не повезло увидеть это в действии, я бы тоже не догадался. Это эскалатор, как в метро. Сначала из железобетонных блоков сложили основание. Видите, какой сплошной треугольник получился? Потом сделали на нем такой же желоб и установили эскалатор, а сверху все это закрыли тонированным пластиком. Со стороны пляжа, посмотрите внимательно, вход закрывается бетонной плитой. Она, когда надо, вверх поднимается.

Да… Сомнительно, чтобы по этой стене даже альпинист-профессионал смог забраться, обо мне и речь не идет.

— А теперь посмотрите наверх. Вот, — он протянул мне бинокль. — Я его специально для вас взял. Что вы там видите?

— Что-то вроде сетки. — Даже в бинокль было трудно разглядеть, что это такое.

— Это не сетка, это кованая ограда, — тоном опытного экскурсовода сообщил Костя. — Только она мало что тонкая — это работа такая, она еще и выкрашена так, что с реки ее почти не видно. Так что, если даже по бетонной стене подняться, то там в решетку упрешься. А вот это что, как вы думаете? Вон, на воде плавает вокруг причала.

— Похоже на поплавки какие-то небольшие.

— Вот-вот, именно поплавки, Елена Васильевна, только держат они сеть. Да такую, что если без спроса сунуться, то можно без мотора остаться.

— А причал тогда зачем? — поинтересовалась я.

— А затем, чтобы хозяйская яхта причалить могла. Здесь специально дно углубляли. А поплавки эти когда надо — поднимаются, когда надо — опускаются.

— Значит, это все как-то управляется?

— Ага, здесь все на электричестве, — со знанием дела сказал он.

— А если электричество отключат?

— А у хозяина своя электростанция. Вот так, Елена Васильевна. Если хотите на особняк посмотреть, то надо будет подальше отойти. Хотите? С лодки, правда, не очень хорошо видать. А вот те, кто с теплохода смотрел, говорят — прямо картина какая-то.

— Давай, Костя, — согласилась я. Это была действительно картина. Насколько я помнила, здание турбазы было выкрашено в какой-то серо-желтый цвет, да его еще деревья заслоняли. Сейчас же, когда их не было, особняк был прекрасно виден. На фоне заходящего солнца он казался плывущим над Волгой белоснежным облаком.

— Ну что, возвращаемся? — спросил Костя, когда я опустила бинокль. — А то мне скоро на работу.

Вот так я, сама того не ожидая, попала на природу, хотя планы у меня были совершенно другие. Когда я, расплатившись с Костей, собралась уезжать, он предложил:

— Рыбки не хотите купить, Елена Васильевна?

— Хочу, — обрадовалась я. — Мне для кота мелочь нужна. Набери целый пакет, если есть. Я в морозилку брошу и буду оттуда таскать по мере надобности.

— А себе, что же?

— Еще чего, — отмахнулась я. — Чистить, потрошить, да и костей в ней полно.

— Ну так вы сома возьмите: чистить не надо, костей нет. Я вам такой чудный кусочек подберу, пальчики оближете.

— Уговорил, — согласилась я, забрала пакеты с рыбой и отправилась домой, по дороге заехав за продуктами. В доме было — шаром покати, а от свежего воздуха у меня разыгрался нешуточный аппетит, да и Николай придет голодный. Наложив полную тележку всякой всячины, в основном полуфабрикатов, я встала в очередь в кассу.

Ну, что поделать, если я плохая хозяйка: не люблю готовить, все домашние дела нагоняют на меня тоску.

Вот есть женщины, которые, можно сказать, с тряпкой в руке рождаются — нравится им по дому возиться. Так это не обо мне. Правда, был в моей жизни период, когда я и пироги пекла, и уют в доме старалась навести. Был… Да прошел. А сейчас я лучше буду деньги зарабатывать, чтобы кто-то другой вместо меня шил, стирал, крахмалил, гладил, готовил и выпекал. Да и характер у меня, говорят, совсем не женский. Не зря же Колька меня сегодня «хорошим парнем» назвал.

Войдя в дом, я позвонила Егорову сказать, что уже вернулась.

— Ленка, — тоскливо спросил он, — а у тебя ничего съедобного не найдется? А то я жрать хочу, просто умираю.

— Найдется, подъезжай скорее. Я тоже есть хочу. Сейчас пельмени поставлю варить.

— Цены тебе нет, Елена Васильевна. Я вот подумаю-подумаю, да и женюсь на тебе.

— Лучше сделай себе харакири. Это гораздо менее мучительное самоубийство, чем женитьба на мне. Слушай, — я замялась, — ты, случайно, рыбу не умеешь жарить? Мне тут кусок сома подсунули, а что с ним делать, я не очень представляю.