Чтение онлайн

Вечер выдался на славу. Старушки оказались не только хорошими няньками, но еще и замечательными поварихами. Дэлина щебетала безумолку, рассказывала и про себя и про подружек из школы, и про вредного мальчишку из их класса. Шиэл же напротив был молчалив и лишь изредка отвечал на вопросы, да улыбался, когда необходимо было поддержать шутку малышки. В который раз за вечер Дроен с беспокойством посмотрел на сына. Что-то неладное творилось с ним после возвращения из госпиталя, но эскид не желал и не позволял поднимать эту тему. Вот и сегодня Шиэл почти не притронулся к еде, только задумчиво ковырялся вилкой в куске мяса. Зато Дэлина напротив, успевала все: и говорит и есть. В нее, казалось, как в бездонную бочку могло войти все представленное за ужином и еще чуть-чуть. Ки'кон перевел вопрошающий взгляд с дочери на одну из нянь.

— Ой, вы знаете, у нас такое чудо, — пожилая женщина радостно взмахнула руками, будто-то вспомнив нечто важное. — Наша девочка в весе прибавила — кушает теперь хорошо. Все ест, что не приготовим.

Только теперь Дроен заметил, что у дочери исчезли темные синяки под глазами, а кожа приобрела здоровый оттенок.

— Доктор был? Лекарства новые выписал?

Няньки хором закачали головой: мол, нет, не было доктора. Как-то само все образовалось…

Девочка перестала жеваться, и отложив вилку в сторону:

— Я в гости к тебе ходила. Давно. Ты об этом не знал. Няни тоже. Я сбежала. Без разрешения ушла. Соскучилась. Еще до потопа… Вот… гуляла по берегу… гуляла… Он там тоже гулял. Искал кого-то из эскидов, но как пройти на остров не знал…

Шиэл едва не поперхнулся. Вот, значит, как Лин в общежитие попал!

А девочка продолжала:

— Ну, мы погуляли с ним. Он добрый такой… забавный… Руку мне пожал и вот это подарил. — Дэлина расстегнула цепочку и протянула подарок незнакомца отцу. — А еще сказал, что я особенная, но пока очень маленькая! А я вовсе не маленькая!!!

Шиэл даже со своего места узнал кулон Лиалина.

— Я домой вернулась такая голодная! Чуть нянь не съела! — девочка неловко засмеялась. — Представляешь? Няни говорят, что это был посланец свыше… Специально, чтоб исцелить меня. Мне теперь больше не нужны лекарства.

Дроен внимательно рассматривал медальон. С виду ничего особенного: тонкая серебряная пластина, но вот символ на ней…

— Это был рось. Целитель…

Шиэл недоверчиво усмехнулся:

— Да ну. Лин не рось. Он нормальный парень.

Дроен поднял на сына темный взгляд.

— Лиалин? Это тот, кого ты привел в мою школу? Ты привел в мою школу рося?

Голос Дроена был подобен раскатам грома. Почуяв, что грядет буря, няньки выскочили из столовой, прихватив с собой Дэлину, страстно желавшую остаться.

— Как ты посмел быть столь беспечным? Я учил вас уничтожать росей, а не дружить с ними!

— Во-первых, откуда я мог знать, что он — рось! Но даже если ты и прав, Лин — хороший человек. Он не раз это доказал. Не чудовище, не монстр! Он, пожалуй, понормальнее некоторых из нас будет! — Шиэл раскраснелся, глаза пылали огнем не меньше отцовского. — Во-вторых, ни ты, ни я понятия не имеем, через что он прошел и почему здесь. А в-третьих, он ВЫЛЕЧИЛ Дэлину!!!! Просто! Безвозмездно! Подумай об этом!

Эскид поднялся из-за стола и направился к выходу, но у самых дверей обернулся и добавил:

— Я всегда думал, что ты учишь нас защищать, а оказывается — убивать…

Дроен швырнул вилку на стол. Славно поговорили…

Тихий ненавязчивый стук в дверь оторвал Шиэла от безрадостных мыслей. Отдав системе безопасности голосовую команду, эскид отвернулся обратно к окну. Широкая мужская ладонь легла на его поникшее плечо.

— Я был не прав, сын. Я тебя видимо совсем не знал. Расскажи мне все по порядку. Я сумею понять.

Разговор увел их далеко за полночь. Впервые Шиэл признался, как сильно его подкосила выходка отца на отборочных смотрах. Он прекрасно понимал, отчего Индра снял его кандидатуру. Иногда по ночам, когда одолевала бессонница, Шиэл пытался представить, как именно учитель убедил Правитель отказаться от своих слов: сказал ли лично или молча положил перед ним всего один лист с мелким текстом: купчую на мальчика, составленную много лет назад. Совсем недавно получилось вычеркнуть эти мысли. Какая в целом разница как это произошло… Итог все равно один: рабу не бывать Воином Арены…

— Я был готов! — с печальной улыбкой тихо произнес он.

— Я был не готов, — так же тихо ответил Дроен. — Я знал, что будет происходить на Арене. Эшора увереннее, безжалостнее. Я поступил подло. Признаю. Но потерять тебя из-за бессмысленной распри, был не готов!

Шиэл лишь молча уткнулся в отцовское плечо. Понимание давно пришло к нему. А вместе с пониманием ушла боль и обида. Он больше не хотел упрекать Дроена. В конце концов, он пытался быть не только учителем, но и отцом. Сам же Шиэл знал, сколь многим был ему обязан. Но была еще одна очень важная тема — Лиалин. Эскид даже не собирался оспаривать утверждение, что его друг рось, но это никак не отразилось на его отношении к Лину. Разве важно, кто он: рось или ки'кон или сенстэк? Он слишком хорошо знал Лина! Его друг мог быть кем угодно, но только не чудовищем!

Дроен покинул комнату сына перед самым рассветом. Шиэл к тому времени давно спал, уснув прямо в одежде на не расправленной кровати. Ки'кон достал из шкафа запасной плед и укрыл им сына.

На утро он связался со своим юристом и приказал в кратчайшие сроки оформить вольную и усыновление. Мальчик вырос и пора было это признать.

Дождь лил как из ведра. Нет, это было уже не стихийное бедствие, принесшее столько горя. Просто непогода. С самого утра. Казалось, дождевые тучи замерли над поместьем старика Синелло, словно тоже оплакивали смерть сурового чудака. Там, на горизонте, сияло жаркое солнце, а здесь…

Райтор поднял воротник куртки. И так промозгло, а еще приходилось смотреть на заплаканные лица родственников и друзей семейства. Не вдалеке мать вытирала слезы. Её Райтор понимал: всё-таки покойный приходился ей сродным братом, но отчего так убивались кузен с кузиной по отцовской линии было совсем не ясно. Девичьи пальцы сжали его ладонь. Кто как не Кита, понимала, что из всех присутствующих, пожалуй, только этот, стоящий отдельно от всех, эскид по настоящему горюет о потере. Ведь старик оказался единственным, кто поддержал его в выборе военной стези.