Чтение онлайн

– А если штерны подтащат тяжелую артиллерию, - вздохнул Махони, - и просто сотрут наши позиции с лица Эрины?

– Не думаю, - покачал головой О'Кейси.
– Им надо взять нас, а не уничтожить. Разнести нас по камешку штерны могли бы давно. Однако, не смотря на это, штурмуют нас, платя жизнями своих бойцов.

– Они будут атаковать нас, - произнес комтур Тевтон, - пусть им даже придется положить тут всю армию. Литтенхайму нужна победа, а не резня. Генерал-фельдмаршал не желает прослыть кровавым маньяком и палачом Девелина. Тем более, что вскрывшийся факт сотрудничества с демонами уже и так изрядно подпортил репутацию всего Доппельштерна.

– Литтенхайму нужна капитуляция Девелина, - добавил О'Кейси, - и желательно подписанная самим вице-королем.

Эринцы были уверены, что вице-король - правитель их планеты, благополучно покинул ее поверхность, как только стало понятно, штернов уже не остановить. Главнокомандующий граф Киллпатрик Даффи несколько раз предлагал вице-королю улететь раньше, но тот отказывался до последнего. Поэтому на лицах гвардейских офицеров появились сдержанные улыбки. Мол, вице-короля уж штерны точно не получат ни за что.

Никто пока еще не знал, что быстроходный корабль вице-короля, оснащенный лучшими маскирующими полями, был перехвачен демонами. Вице-короля захватили в плен, перебив всю личную охрану, однако самому вице-королю ни малейшего вреда не причинили. Он был передан, словно почетный трофей, адмиралу фон Грюнвальду, и теперь жил на его флагмане "Великий курфюрст" в великолепной каюте первого класса, которую уступил ему капитан линкора. Грюнвальд сообщил об этом Литтенхайму, тот велел до конца войны держать вице-короля под таким вот домашним арестом.

Перед решающим наступлением на Девелин генерал-фельдмаршал дал войскам суточную передышку. Ведь до того мы сражались несколько дней и ночей кряду. Враг цеплялся за каждый дом, дрался за каждую улицу, однако мы все-таки продвигались вперед, поливая кровью каждый шаг. Артиллерия уничтожала дома с засевшими в них альбионцами, разносила в клочья слабенькие укрепления и баррикады, возведенные ими, мы шли по этим руинам, часто переступая через трупы - врагов и своих товарищей.

Не смотря на настойчивые требования майора Штайнметца, я шагал вместе с бойцами своего полка. Стрелял, дрался в штыковой, швырял гранаты и кидаясь в безумные атаки на пулеметы. Несколько раз военная судьба сводила меня с Саргатанасом, хотя на третий раз мне показалось, что командир демонов на этом участке фронта следит за мной. Видимо, не доверяет, хотя оно и неудивительно после прямых угроз.

Оживленные мертвецы, цепи демонов и наши, альбионцы, последние Зеленые львы, броневики и танки, крупнокалиберные гаубицы на гусеничном ходу. Все смешалось в кипящем кровью адском котле, в который превратился в эти дни Девелин. Казалось, этому безумию не будет конца. Эринцы закрепились на последней линии обороны, и отступать уже не собирались. Мои полки подошли к ней первыми, однако пробиться не удалось. Не помогли ни тяжелые орудия, которые тащились за нами от самых окраин столицы, ни танки, которых было немного, и лишенные маневра приносили не слишком много пользы, кроме преодоления проволочных заграждений, перегораживающих улицы, ни броневики, что оказались несколько эффективнее, вот только слишком легко их повреждали даже ручными гранатами.

Несколько часов мы бились об эту линию обороны, но прорвать ее не удалось ни на одном из участков. А потом пришел приказ отойти и закрепиться на занятых позициях. Потому что к последней линии обороны эринцев подошли остальные армии. Даже отставший Бахмайер, потерявший в боях за столицу, наверное, вдвое больше, чем любой другой. Положение выровнялось. Приказа наступать не было.

Целые сутки нашим войскам было положено на отдых. Все понимали это. Я приказал выставить минимальные караулы, а почти половину бойцов и офицеров армии отправил спать. Двое суток в кровавом аду Девелина вымотали всех как морально, так и физически. И я затруднялся сказать, как именно больше.

Штаб я расположил в крепком здании, два верхних этажа которого почти выгорели, однако первый оказался вполне пригоден. Туда стащили несколько столов, поставили в углу кровать, видимо, для меня, принесли десяток стульев. Но я первым делом отправился на второй этаж, чтобы оглядеть, как следует, линию фронта. Во время боев сделать это было затруднительно, времени просто на это не было. Со всех участков поступали срочные донесения, с которыми надо было разбираться как можно скорее. Теперь же можно было посмотреть на оказавшуюся неприступной для нас линию вражеской обороны.

Альбионцы зацепились за дома, выставив между ними несколько линий "ежей", остановивших наши танки, конечно же, с неизменной колючей проволокой под током. За ними дежурили бойцы в коричневой форме траншейников и зеленых доспехах гвардейцев. На треногах стояли многочисленные пулеметы, что несколькими часами назад поливали нас длинными очередями. На отдельных участках торчали пушки самых разных калибров - от невеликих, вроде наших, драгунских, до самых тяжелых, на гусеничном ходу. Они плевались фугасными снарядами, уничтожая моих бойцов десятками.

Я опустил бинокль. Без резервов от Волостова, хотя бы еще пары бригад строевой пехоты, этой обороны не прорвать. И потери будут просто чудовищные. Крови придется пролить очень много. Отступать-то альбионцам уже некуда, так что драться они будут жестоко. Сдаваться вряд ли кто-то будет. Здесь ведь собрались самые крепкие. Те, кто оказался слабее сердцем сдались во время отступления через всю столицу. Оставшиеся же скорее умрут, чем сложат оружие.

Потерев уставшие глаза, я спустился обратно. Взгляд мой обратился на майора Штайнметца, держащего у уха эбонитовую трубку аппарата связи.

– Да, господин командующий, - кивнул он.
– Полковник Нефедоров проводил осмотр вражеских позиций.

Я взял у него трубку.

– Господин командующий, - сказал я, - полковник Нефедоров на связи.

– Вы что себе позволяете, господин полковник?
– донеслось из трубки.
– Смерти ищите, никак? Не ждал от вас подобной декадентщины. Решили помаячить на виду у вражеских снайперов. Или позабыли, что граф Даффи собрал вокруг себя последние "зеленые куртки", что еще остались на Эрине.