Чтение онлайн

— Я пришла сюда, потому что искала семью, похожую на свою, — призналась она. — Я думала… надеялась, что вы — Некромант. И если у вас есть дети, хотя бы двое, то, может быть, кто-то из них чувствует себя таким же потерянным, как и я. Мама ничего мне не рассказывала. С Офелией она была строга до жестокости, а на меня будто бы махнула рукой. Нам обеим трудно собрать себя по кусочкам после её смерти.

Баррингтон долго молчал. А потом заговорил.

— Мы с Тесси познакомились, когда я выполнял одно поручение для Нокса. Мне была нужна кровь Некромантки.

У Женевьевы сердце застучало быстрее. Она наконец-то услышит хоть что-то о прошлом своей матери.

— Я был в Новом Орлеане, когда Нокс поручил мне это задание. И тогда же, через общих знакомых, я впервые услышал о семье Гримм. Твоя мать ещё не обрела свою магию, но важна была не она, а родословная. И Тесси согласилась помочь. Сомневаюсь, что её мать обрадовалась бы, узнав, что она помогает прислужнику Дьявола. Но Тесси тогда была… дикой и импульсивной.

— Моя мать? — Женевьева приподняла бровь. — Дикая и импульсивная?

Баррингтон кивнул.

— Да. Поэтому мы с ней так хорошо и поладили — особенно поначалу. Мы быстро стали близкими друзьями. Была целая декада приключений, о которых мы сейчас не успеем поговорить. После Охоты, может быть. А пока — спроси то, что больше всего хочешь знать.

— Что стало причиной вашей ссоры? Почему она пошла в Фантазму? Что ты знаешь о её медальоне? У тебя ведь был такой же, — сказала Женевьева и вытащила из потайной складки платья снимок. Баррингтон взял его осторожно, за самый край, будто боялся повредить единственное доказательство того, что между ними когда-то действительно была дружба.

— Это было последнее фото, что мы сделали вместе, — прошептал он. — Мы разошлись, потому что она собиралась участвовать в Фантазме. Обучение Некромантии было почти завершено, но магию она ещё не получила. Всё равно настаивала на участии в этом проклятом состязании. Я уже говорил: та Тесси, которую я знал, могла быть импульсивной. А потом она обрела свою магию… и медальон. Не удивлюсь, если это её изменило.

— А что делало её медальон таким особенным? Твой был таким же? Почему ты больше его не носишь? — спросила Женевьева.

— Мой — нет. Он не был особенным. Не таким, как у твоей матери. — Он замолчал, прежде чем добавить: — Что ты знаешь о Замках Душ?

— О Замках Душ? — Женевьева впервые попробовала это выражение на вкус.

— Это зачарованные артефакты, созданные, чтобы собирать и удерживать души. Лишь немногие способны их создавать. Зачаровать можно любой предмет, но чаще всего используют медальоны. Тот, что был у меня на фото, мне временно одолжил Нокс — я выполнял одно его поручение. А вот медальон твоей матери был совершенно иным. Его окутывала магия, которую я раньше никогда не встречал. Она была уверена, что внутри заключено нечто невероятно могущественное. И опасное.

— Опасное в каком смысле? — надавила Женевьева.

Баррингтон пожал плечами.

— Она не могла это объяснить. Просто… чувствовала. И говорила, что её мать чувствовала то же. Не удивлюсь, если та именно поэтому была так строга с Офелией — готовила её к тому, чтобы нести этот груз. Великая ответственность, как она это называла. Последний раз, когда я видел Тесси, даже собираясь в Фантазму, она говорила, что должна быть предельно осознанной, когда заведёт первого ребёнка. Что должна будет подготовить его к тому дню, когда он унаследует медальон.

Женевьева, конечно, знала, как сложилась судьба Офелии и её медальона. Как это сформировало её наследие. Её предназначение.

Она бы не назвала это катастрофой.

Хотя, возможно, по меркам её матери — именно так оно и было. Освободить Принца Дьяволов — по мнению большинства, это и правда звучало катастрофически.

Но они не знали Салема. Или, по крайней мере, не были объектом его внимания.

— Твоя мать любила тебя, Женевьева, — снова заговорил Баррингтон. — Это я могу сказать точно. Если она тебя и отвергала — то лишь потому, что на ней лежал груз куда более древний. Он появился задолго до твоего рождения.

Женевьева молча кивнула, уставившись в свои руки.

— Но, — добавил он, — это не значит, что ты не имеешь права злиться на неё. Даже если её уже нет. Ты имеешь право на эту злость.

Женевьева резко подняла взгляд.

— Иногда родители совершают ужасные ошибки. И мы уже ничего не можем с этим поделать, — прошептал он. — Единственное, что остаётся, — это позволить тебе злиться столько, сколько потребуется.

— Спасибо, — искренне сказала она. Она и так знала, что имеет на это право. Но услышать это — всё равно было приятно.

— Мои дети не станут жалеть тебя на Охоте, — сменил тему Баррингтон. — Но я вижу в тебе Тесси. Ты и Роуин можете победить. Но тебе придётся ему довериться. Не позволяй другим сбить себя с толку. Опасайся Грейва — у него сила и упорство. Ковин — тоже. Реми и Уэллс молчаливые, но умные. Эллин не жестока, но упряма — за ней глаз да глаз до самого конца. А Севин… он непредсказуем.

Женевьева попыталась запомнить всё, что он сказал, встала и направилась к двери. Но, дойдя до порога, вдруг остановилась и обернулась:

— Ты когда-нибудь думал — найти её?

— Да.

— Почему не нашёл?

Молчание.

А потом:

— Иногда лучше не гнаться за тем, что ушло. Иногда остаётся только отпустить и надеяться, что оно само вернётся.

Покидая наполненную печалью тишину комнаты, Женевьева поняла: для неё этого никогда не будет достаточно. Она всегда будет хотеть, чтобы её нашли. Даже если сама снова и снова убегает.

***

ВАМ НАПРАВЛЕНО ТОРЖЕСТВЕННОЕ ПРИГЛАШЕНИЕ НА ЕЖЕГОДНЫЙ МАСКАРАД НОКСА