Чтение онлайн

20: 17

Гримерка. Я рассказываю барабанщику Леше, что звук во время их выступления был не очень.

–»Порт» у нас в Питере славится самым худшим звуком среди клубов, – соглашается он. – Но он такой единственный по вместимости – тысячу и больше.

Я прощаюсь с музыкантами – мне пора на вокзал, скоро мой поезд в Москву. Они тоже сегодня ночью едут в столицу – завтра концерт с «Pleymo» в «Точке».

Иду к выходу по коридору клуба. Несколько чуваков лет по семнадцать-восемнадцать нью-металльного вида обсуждают выступление «Оригами».

–Вот старые песни – они да, слушаются, а новым не хватает драйва, – говорит один.

В углу засела кучка эмо-девчонок лет по пятнадцать, они в шутку плюются друг на друга. Подходит охранник, говорит им подняться с пола:

–Вы все себе застудите. Мозги надо иметь.

–А на корточках можно? – спрашивает одна. У нее на черной майке розовыми буквами написано: «Stop trying to like me».

–На корточках можно.

Выхожу во двор. В соседнем крыле дома, в окне, девушка разговаривает по телефону. В окне над ней – два чувака открывают двухлитровую бутыль пива. Слышно, как готовится к выступлению «Pleymo».

Из интернет-блогов:

В последние полгода «Оригами» много ездит по России, были также концерты на Украине и в Белоруссии. Благодаря Интернету и моде на эмо про группу узнают в разных городах и приглашают сыграть. Тур – нормальное состояние любой рок-группы: со всеми кайфами, обломами и приключениями.

Максим: В Екатеринбурге сейчас был концерт – пришло почти девятьсот человек. И среди них четко видно «свою» аудиторию. И сейчас это везде. Например, город Могилев в Белоруссии. Маленький город, там было на концерте двести пятьдесят человек, но они все – поклонники твоей музыки и твоей культуры. Я думаю – ни фига себе, и здесь это есть. Я, например, никогда не думал, что в том же Екатеринбурге – это пока самая далекая точка, где мы были, – на нас придет девятьсот человек. Причем билет стоил триста рублей – это почти как в Питере.

Дима-Fieldy: Мы ехали во Владимир, и это было в самый разгар школьных каникул, и все вагоны были забиты двенадцати–тринадцати–четырнадцатилетними школьниками. А мы ехали все в разных вагонах. На верхних боковых у туалетов. В разных вагонах.

Олег: Я не у туалета, я был в середине вагона.

Дима-Fieldy: А у Максима был день рождения. Двадцать четыре года. Мы отмечали в вагоне-ресторане, а когда все разошлись, мы с Олегом устроили продолжениебанкета. А потом и мы тоже пошли по своим вагонам. А вагон-ресторан был пятнадцатый, а наши вагоны – кажется, второй и четвертый. И мы идем вот так через весь состав, и к нам подвалили дембеля и давай что-то нам рассказывать. И мне попался дембель вот тако-о-о-ой. И я спрашиваю – слушай, вот если в армию чувак попадает – есть такой вариант все-таки – как надо себя вести? Он так: ха! Главное – надо всем сразу дать понять, что ты ничего делать не будешь, что тебя ни попросят. Я просто представил, как все мы заходим в часть. Мне там: постирай носки! А я: не буду, иди отсюда. И его сразу так табуреткой…

Олег: А мне достался качок какой-то. «Вот вы музыканты, ездите, да? А я вот раньше в цирке выступал. Подбрасывал тяжелые предметы». Потом там еще подвалили дембеля, и некоторые косо смотрели на наш внешний вид. Тот, который в цирке выступал, дал нам понять – ребята, лучше вы идите отсюда, а то что-нибудь плохое может начаться. В общем, они нас отпустили великодушно, но могло все это кончиться не очень хорошо. На этом бы закончилась история одной трети группы «Оригами». А вообще эти ребята-дембеля – они олицетворяют такую общую массу российской молодежи.

Максим: По сравнению с другими группами у нас всегда все было спокойно, до каких-то конфликтов не доходило, и я надеюсь, что не дойдет. По рассказам некоторых групп, которые там дрались с гопарями, постоянно какие-то наезды – у нас такого не было.

Дима-Fieldy: А когда с детьми в вагоне ехали, там все время такие разговоры: «А почему Вася на верхней полке? А можно мне тоже на верхней?» И мне так было грустно от этого от всего. Но рядом со мной сидел какой-то накуренный сноубордист и рассказывал, что он был в Кировске недавно, и там было так здорово. Потом меня чуваки забрали в вагон-ресторан, и мне так хорошо стало.

Максим: Самый курьезный был концерт, когда я не приехал. Группа поехала в Череповец, а я был в командировке, под Тверью. Концерт был в субботу, а у меня было срочное задание по работе. И я это задание быстро доделал, поймал машину и поехал из Твери в Москву на машине. Но все равно в итоге я не успел на поезд. Приехал в Питер и на форуме, когда концерт уже должен начаться, пишу: «Я – дома». А на концерте пел Дима – он орет, и сыграли самые крикунские, скримо-песни.

Олег: Нам потом сказали – ух было как круто. Жаль, что не было Максима. А кто-то даже не понял, что его не было.

Дима-Fieldy: Когда ездили в Петрозаводск, ночью у нас закончилось «топливо». А в поезде не было – у проводников. Ну, мы послали двух гонцов. Это была станция Волховстрой. И вот – несколько путей, наш поезд остановился ровно посередине. Андрей с Олегом выходят, залезают на платформу, а там такие местные ребята стоят. Увидели их, проявили к ним интерес. Но наши парни быстро бегают, Олег занимался легкой атлетикой, и пиво у нас осталось, и они унесли ноги. Правда, пиво мы потом начали громко пить, и проводники хотели нас ссадить. Еще прикольный был концерт в Харькове, когда приезжаем, и выяснилось, что организатор – активист какой-то фашистской организации.

Олег: Меня он с самого начала насторожил своими шутками – типа, «зик хайль».

Дима-Fieldy: Он нас встретил, мы заходим в клуб, а он там со своими друзьями – там, «зик-хайль» и какие-то такие шутки.

Олег: Потом мы сидим уже, едим, и он тут начинает насчет того, что у нас была ситуация в Питере, когда парня зарезали, и он: вот, предупреждали же, что не стоило соваться, правильно досталось. Я там чуть не подавился. В принципе, терпимо отношусь практически к любым движениям, течениям. У всех на что-то есть свои причины, есть свои мысли, но разговор за столом о том, что кого-то «правильно» убили, меня немного шокировал.