Эмилер
Шрифт:
Нельзя сказать, что эти мелкие эмиримские типы не могли быть по-настоящему опасны ему или его детям, особенно, если только потеряли отца. Но управляться с ними — не бог весть какой сложности проблема. Он всегда с удовольствием разбирался с младшими собратьями в племени, показывая кто сильнее. Да, он еще тот воспитатель! Дирк усмехнулся.
Появилась Атем с двумя блюдами, с которых поднимался аппетитный парок. Она равнодушно поставила угощение из горячего мяса и чего-то еще, неизвестного, но вкусно пахнущего, перед Дирком и предложила тому приступать к еде.
Лэр медленно и с достоинством принялся за неизвестное блюдо, про себя смакуя чудесный вкус мяса. Дальше он помнил только одну мысль: «Вот еще кусочек съем, вот этого, очень вкусного и все!»
Отлучившись за горячим питьем для гостя, Атем вернулась с подносом, на котором стоял кувшин с ягодным соком, и застала гостя спящим. Его лицо мирно лежало на руке, перекинутой через стол. Посапывая во сне, он выглядел таким беззащитным.
Сейчас лэр казался ей маленьким ребенком, ошеломленным и немного испуганным потерей привычного положения вещей и вынужденным общаться с врагом, с которым он никогда прежде близко не виделся нигде кроме боя. И ее сердце предательски отозвалось всей своей нерастраченной жалостью.
Глупость, какая… Атем сама себя встряхнула.
Жалеть огромного врага. Убийцу. Когда родные дети остались сиротами, а она вдовой! Но искушение покончить с врагом отступило, когда Атем оторвала невидящий взгляд от пола и вновь осмотрела спящего врага. Но он так трогательно по-детски изображал за столом неприступного богатыря, силясь скрыть, как ему все понравилось — уминая овощи с мясом за обе щеки. И так доверчиво заснул!
И тяжело вздохнув, Атем в душе с ним смирилась.
Она недовольно покачала головой: «Ну и враги пошли!». Укутала гостя шкурой, подкинула дров в огонь и, захватив со стола опустевшие блюда, пошла встречать сыновей.
Дирк очнулся уже утром, прямо за этим столом.
Сначала он решил, что ему снится сон, в котором Крита радостно лопоча, лезет ему по привычке на руки… Но тепло и вес дочки никуда не делись и Дирк окончательно очнулся, со стыдом вспоминая свой конфуз перед врагом. Заснуть в чужом доме. За столом! Позор!
Не иначе, что в еду добавила, колдунья!
Он с грустью оглядел легкую шкуру, которой его укрыла заботливая хозяйка.
Да, он не спал нормально, уже не помнил сколько, и толком ни ел — еще больше. А тут тепло, с детьми все в порядке, и наконец, он съел много вкусной и горячей еды…
Эх… Дирк опустив взгляд на довольную дочь, игравшую со своими синими бантиками на крошечных хвостиках, завязанными заботливой женской рукой, печально вздохнул… Ну кто ему виноват…
Отложив мягкую шкуру рядом на лавку, прижал свою доченьку к груди и поцеловал:
— Крита…
В комнату неслышно вошла Атем. Дирк смутился.
— Прости…
— Неважно… — сухо ответила хозяйка. — Мы так и не поговорили о том, где детям лучше…
Атем замолчала, внимательно наблюдая, как малышка жмется к папе, явно соскучившись за ним, и как расцвел в ответ огромный клыкастый лэр, невыразимо нежно прижимая к груди крошечную дочку. А ей хотелось плакать. Внутри будто все разъело от обиды. Ее дети тоже льнули к отцу, как маленькая Крита!
Но тут с воплями восторга в комнату ворвался маленький Тейн, «оседлавший» старшего сына.
— А вот и ты! — обрадовался Дирк племяннику. Но тот не спешил расставаться с такой веселой «кошкой», которая довольно высокомерно поглядывала на гостя голубыми глазами Крима.
— Еще! — в восторге лепетал Тейн, счастливо хохоча, взбираясь на спину эмирими, на что все взрослые в комнате, позабыв свои беды, улыбнулись.
«Кошка и ее гордый всадник» величаво покинули приделы комнаты, а малышка прилепившись к отцу, от себя его не отпускала.
— Давай ты ее покормишь, а я пока приготовлю ужин.
— Ужин?!
— Да, еще немного и потемнеет, ты проспал всю ночь и почти весь день.
Лэр нахмурился. Ему было неловко за это, но и извиняться не хотелось. Это из-за эмирими он сходил с ума за похищенными детьми!
Атем ушла на кухню и вскоре вернулась, неся в руках светлое глиняное блюдо с уложенными на нем нежно протертыми шариками мяса, от которых поднимался ароматный дымок.
— Тейна я уже покормила… — тихо сказала эмирими и вновь ушла, оставив их одних.
Он кивнул. Засовывая нежный кусочек шарика в ротик, катающейся на его колене Крите, Дирк видел, как его дочери нравится эта еда… А ведь он сам такое не приготовит! Наблюдая за веселой дочкой, он совсем загрустил.
Ему было больно от этого, но пришлось признать — единственное возможное, что он должен сейчас сделать, это уговорить эмирими пока позаботиться о его детях, а лично ему — позволить бывать у них как можно чаще. Но что он может предложить им взамен?
Хозяева не появлялись и, покормив малышку, он стал ее укладывать. Закачав счастливо прижавшуюся к отцу Криту, Дирк нежно держал сокровище на руках, любуясь шелковыми колечками волос, мягкими крошечными пальчиками и круглыми щечками малышки.
На улице потемнело. Крита поздновато заснула. Он помнил, что Бринни укладывала ее два раза в день, и в это время она как правило, уже вставала после второго сна.
Из другой комнаты появилась Атем со спящим Тейном на руках. Но поговорить они не успели, раздался стук в дверь. Кто пришел?
Дирк напрягся, но заметив, что эмирими ищет взглядом, куда положить спящего малыша, молча показал ей на свободную руку. Она сдержанно кивнула и, пойдя совсем близко, уложила мальчишку в свободную руку лэра.
Ему что… он может и десять младенцев хоть год с рук не спускать. И не устанет. Атем нежно уложив ручки малыша поудобнее, плотно прикрыв за собой двери, пошла встречать гостей.
К ней, судя по голосу, пришла женщина.
Услышав стук, в комнату по лестнице спустились заносчивые дети командира эмирими. Они удивленно оглядели лэра с детьми, но промолчали, видно решив для себя, что лучшая тактика это игнорировать все связанное с неприятным «гостем».
Гость, невозмутимо качая уснувших малышей на руках, ничем не показал, что внутренне сжался, готовясь встретить любые неприятности. Но дети хозяйки молча сели на длинную лавку у двери и принялись сосредоточенно чистить оружие.