Эмилер

Промозглый туман, голые скалы и множество зияющих каменных ям делали эту часть гор почти непроходимой. Сверху опускался холод, от этого угрюмые каменные склоны становились еще более настороженными и недружелюбными. Над затихшим ущельем густо стелились облака, покрывая дно мрачной тенью.

По тропе тянувшейся рваной лентой вдоль подножия хребта, шел отряд клыкастых воинов. Высокие охотники, увешанные тонкими луками, с щитами за спиной и длинными клинками пристегнутыми на ремни поверх кожаных доспехов, бесшумно следовали за командиром. Им предстояло сменить охрану двух последних рудоносных шахт.

Поначалу все шло будто хорошо, но по мере того, как отряд лэров углублялся в ущелье, стали появляться тревожные знаки: сначала стая незаметных серых пичуг внезапно вылетела из-за насыпи гальки; затем послышался грохот от сорвавшегося вниз камня. Неугомонное эхо протрубило эти звуки между скал Скользкого ущелья, словно подавая сигнал к атаке. Старейшина Зирн, окинув быстрым взглядом верх ущелья, только и успел крикнуть:

— Быстро! Рассеяться по расщелине! Щиты вверх! Наверху кто-то есть!

Тут с утесов на них обрушился целый ливень стрел — пятеро бойцов пронзенные тонкими стрелами лесных магов пали на месте. В какой-то момент показалось, что смертоносный дождь бесшумно прекратился, но в действительности лэры получили для себя лишь краткое затишье.

Командир горных охотников, понимая, что останавливаться нельзя, едва слышно приказал:

— Прикрываясь выступами, живо отсюда! Да бегом вы!..

Воины, на миг взглянув на уступы, где прятались ненавистные лесные маги, одновременно подняли над головами длинные щиты оббитые толстыми кожами. Не теряя времени они перегруппировались и быстро двинулись к изгибу ущелья… Но тропа была слишком узкая, крутая и длинная и им не удалось отойти без потерь — тут же послышался оглушительный грохот — лавина камней покатилась вниз, хороня под собой не успевших скрыться горных охотников.

После чего началась новая атака — оставшихся лэров плотно, не давая передышки, осыпали новым дождем из стрел.

Когда отряду охотников удалось остановиться на небольшом плато, укрытом от врагов, командир оглядел два десятка выживших бойцов. Недоставало двадцати семи: они погибли от стрел и камней, выжившие все без исключения были ранены.

— Презренные маги всегда воюют исподтишка! Но мы отомстим! Мы за всех отомстим! — с ненавистью, непослушными со сна губами, произнес очнувшийся Зирн, все еще пребывавший в том давнем кошмаре, который с жутким постоянством снился старому охотнику.

Стиснув зубы, чтобы не зарычать от гнева, старейшина легко поднялся с застеленной шкурами лежанки, резко затянул шнуровку на груди кожаной рубашки и грозно пообещал:

— За все ответите, убийцы! Ненавижу!

Война между лесными магами — эмирими и горными охотниками — лэрами тянулась почти тысячу лет.

Высоко в горах охотники бесшумно шагали по незаметной тропе, бегущей над пропастью с облаками. Вокруг все замерло, укутанное промозглой туманной дымкой. Здесь царил покой, засыпавшие горы равнодушно наблюдали за вторжением незваных гостей. Несмотря на внешнюю сонную безмятежность, все чувства командира охотников сейчас вопили — опасность, где-то рядом затаился враг!

Райн вновь напряженно огляделся. С краю тропинки, словно ловушка с кольями укутанная белым пухом, располагалась прикрытая облаками бездонная пропасть. Над ней угрожающе нависал Вечный отрог, с которого отряд горных охотников поспешно спускался в долину.

— Сейчас бы на охоту! Самый сезон! — Не скрывая раздражения, позади выдохнул Краф, высокий воин в тонко выделанной куртке и штанах из шкуры синей кошки, мгновенно бросавшейся в глаза на фоне серо-зеленых камней.

Краф считал, что надев броскую одежду, он кидает вызов «трусам» в костюмах из марочьих шкур, сливавшихся по цвету с камнями. Гневно выдохнув, он рывком прижал к бедру грубо кованый меч, не отрывая алчущего взгляда от серебристого марока, шустро укрывшегося в насыпи из голубой гальки. Когда зверька не стало видно, охотник с ненавистью уставился на командира.

Райн недовольно взглянул на неугомонного бойца, который тише говорить и не пытался, но все же невозмутимо пояснил, что и так все знали:

— Некогда, Краф! Припасами занимается старый Март. Он уже вышел на охоту с отрядом подростков. Их сопровождал Тимор, а мы должны отвести детишек домой, — скрыв раздражение, напомнил ему Райн.

Он много лет возглавлял самый многочисленный отряд охраны, еще он отвечал не только обучение и жизни бойцов, охрану Стойбища, но и за детей, которых водили на охоту за мароками — небольшими пушистыми зверьками, которые обеспечивали сочным мясом племя лэров на время Льда.

Шагая впереди всех, командир внимательно вглядывался в извилистую тропку, едва заметную среди остроконечных валунов. Ветра не было, и хотя в воздухе отчетливо пахло сезоном Льда, снег еще не выпал.

Позади раздался тот же недовольный голос:

— Плевать. Завтра отправлюсь на охоту. Один… — узкое лицо Крафа передернулось, так и застыв в гримасе отвращения. Он сплюнул и с вызовом посмотрел на командира.

Райн невозмутимо оглядел бойца в ответ. Ни для кого не секрет горячее желание Крафа потеснить и возглавить собственный отряд. Он давно бы провернул это дело, благо они жили высоко в горах, а тропки здесь узкие, крутые, опасные, но вся жизнь лэров была под строгим надзором у Старейшин, которые за подобное преступление, не особенно утруждая себя разбирательствами, выгоняли провинившегося из племени. Что в жестоких условиях Эмилера было равнозначно хладнокровной казни.

Райн, присутствуя на советах, не раз самолично наблюдал, как Краф клеветал на него или перед всеми перевирал его решения, выставляя его приказы в ином свете. В отличие от недалекого выскочки, командир четко понимал, что тот, к сожалению, не потянет ответственность за отряд и охрану, иначе Райн давно попросил бы разрешение возглавить обучение подрастающих воинов, а защиту Стойбища горных охотников с удовольствием передал бы Крафу.

Райну хотелось водить детей по горам, показывая как надо охотиться, обличать смертельные ловушки Эмилера и рассказывать о хитростях вечного врага — эмирими. Он искренне любил выражение чистого восторга на рожицах мальчишек, особенно когда они слушали его, раскрыв от удивления рты.