Чтение онлайн

— Да, сэр. Нам потребуется его совсем немного. С этим вы легко справитесь сами. Прикажете начать строительство орбитального бота?

— Зачем? — не понял я.

— Для доставки вас на поверхность планеты.

— А энергии хватит?

— Да, капитан.

— Начинай строительство. И начинай гипервременное перемещение, сама знаешь куда.

— Так точно, сэр.

Свет в каюте померк, меня затрясло так, что я опрокинулся на кровать. Хорошо, что так и не снял скафандр!

Через мгновение все вокруг, включая меня, начало мелко дрожать и резонировать, и казалось, что корабль разваливается на части — отовсюду слышались стонущие звуки, треск и металлический скрежет, словно вся его конструкция испытывала непомерную нагрузку.

Как следует испугаться я не успел. Тряска мгновенно прекратилась, свет обрел привычную яркость, а я облегченно выдохнул:

— Что, приехали?

— Можно сказать и так, сэр.

На секунду я принял слова компьютера за попытку пошутить, но потом до меня дошло, что я сам велел употреблять это выражение в случаях, когда «мой вопрос не точен».

— Демиурга поблизости нет?

— Нет, сэр.

— Ну, вот и слава богу. Ой… что-то я не то ляпнул. В общем, слава всем святым!

Встав с кровати, я подобрал ракетомет и, бросив напоследок взгляд в зеркало, направился было к выходу… но остановился. Еще раз повернувшись к зеркалу, с удивлением осмотрел наплечник: дырок в нем не было! Гладкий металл — никаких следов сквозного ранения.

— Эльва… а как ты починила доспех?

— Я не чинила, он сам, сэр. Материал боевого доспеха обладает свойством «памяти металла», открытым, кстати, еще в конце двадцатого века. Доспех сам заделал дыры, проделанные частицами антиматерии.

Разочаровавшись неизвестно в чем, я вышел в рубку и сел в кресло перед мониторами.

— Ну давай, показывай, где мы находимся и…

Мониторы зажглись и продемонстрировали захватывающую дух картину: на черном бархате, усеянном миллионами серебряных точек, ярко полыхало огромное Солнце (или как эта звезда тут называется), недалеко от него переливалась россыпь разноцветных планет. Красные с кольцами, как у Сатурна, соседствовали с маленькими и серыми, как Меркурий, но три планеты этой системы выделялись синевой…

Выдохнув и вновь набрав воздуха в легкие, я повернулся к монитору, во весь экран транслирующему ближайшую планету… Это была Земля. Ну, почти Земля. По крайней мере, вид двух материков посреди океана не просто заворожил, а всколыхнул в душе бурю эмоций. Чувство одиночества, оторванности от родины и вместе с тем ощущение чего-то близкого, родного — величественная красота и дух ирреальности вцепился в душу когтями, смазанными ихором, вызывающим эйфорию.

— Что это за планета? — сипло выдохнул я. — Как она называется?

— У нее пока нет названия, порядковый номер Двадцать-четырнадцать. Двадцатая система в этом секторе галактики, четырнадцатое по счету космическое тело, орбита которого проходит вокруг звезды, — кажется, вы — первооткрыватель, можете сами придумать имя для этого мира.

— Я назову ее Эльвой, в твою честь.

— В базу занесено, — равнодушно отозвалась машина. — Теперь эта планета будет называться Эльва Двадцать-четырнадцать.

Я кивнул.

Я спал долго. С момента, когда коснулся головой подушки и провалился в забытье, прошло, наверное, часов десять. И неизвестно, сколько бы я проспал еще, если бы голос Эльвы не выдернул меня в реальность:

— Капитан, вы спите?

— А ты как думаешь? — пробормотал я, разлепляя веки. — Что случилось?

— С вами хочет поговорить заключенный.

— Кто? Лейтенант?

— Да, сэр. Соединить?

Поднявшись с кровати, я бросил взгляд на стоящий у стены, словно манекен, боевой доспех — два ряда квадратных фонарей переливаются на груди цветами закатного неба, зажженный красный светодиод мигает на антенне, установленной на левой плите наплечника. Похоже, пока я спал, Эльва успела поработать.

Пригладив рукой волосы и поправив на себе форму десантника, я кивнул:

— Да, соединяй… Твою!!!

Когда в метре от меня как по волшебству возник крупный человек, я обмер от неожиданности и страха. Черноволосый, с ястребиными чертами лица, одетый в еще более черную форму, плотно обтягивающую атлетическую фигуру, он впился в меня цепким взглядом… Неужели Эльва его телепортировала? Это возможно?

Сжатые, с чуть опущенными вниз уголками губы пришли в движение. Мужчина, по всей видимости, заговорил, однако я ничего не слышал — создалось впечатление, что я лишился слуха, полностью оглох.

— Простите, сэр, — сказала Эльва, — идет синхронизация перевода.

Я не успел понять, что значили ее слова, как заключенный — а это не мог быть никто иной — наконец обрел дар речи:

— …ролик, да еще молокосос.

Он замолчал и уставился на меня еще пристальнее, наверное, пытаясь понять, какое впечатление произвела на меня его речь. Вот только ему невдомек, что я ни черта не слышал.

— Так что же ты от меня хочешь? — спросил я, уже успев немного оправиться от неожиданности.

Лицо лейтенанта покрылось красными пятнами, он еще сильнее сжал губы, а потом гаркнул так, что я вздрогнул от звона в ушах:

— Хочу, чтобы ты освободил меня, а еще лучше — сдался!!! Даю слово, тебя пощадят — но если ты убьешь меня, офицера КВРФ, тебя будет ждать стопроцентная казнь!

Похлопав ресницами и помотав головой, чтобы избавиться от докучливого звона в ушах, я произнес мирным тоном:

— Зачем мне тебя убивать? Посидишь спокойненько в камере до тех пор, пока я не решу, что с тобой делать.

— Ты не имеешь права удерживать меня в заключении! Согласно конвенции…

— Заткнись, лейтенант! — велел я. — Где была твоя конвенция, когда ты со своими андроидами хотел меня убить?! Скажи, ты о ней помнил?

По ястребиному лицу прошла едва заметная судорога — похоже, он смутился, правда, взгляда не отвел.

— Ты не человек, — попытался урезонить он, — ты — «кролик»!

Тяжелая кровь, ударившая в голову несколько секунд назад, вновь отхлынула куда-то вниз. На мгновение я попытался взглянуть на ситуацию с точки зрения корсара, но сразу понял, что у миров, в которых мы живем, нет ничего общего — мы не поймем друг друга при всем желании.