Элладум
Шрифт:
И тут фары выхватили из темноты нечто…
Мозг привычно пытается подобрать знакомые очертания, определить из множества вариантов подходящий. Спроецировать из накопленного за годы жизни опыта возможную догадку того, что он видит.
Но. Не. Находит.
В голове калейдоскопом мыслей, сталкиваясь, и вытесняя друг друга, проносятся варианты…Свет… человек… человек в столпе света… силуэт… отражение… взрыв… огонь… Все это пролетает в голове за какие-то доли секунды, после чего через все тело простреливает оглушающая волна боли, вышибая из груди дыхание, покрывая все тело липким холодным потом, и наступает темнота…
Темнота, в которой он не один. Что-то еще находится здесь. Нечто чуждое. Непривычное. Совсем рядом…
Ужас, леденящей волной прокатывается по всему телу, заставляя попробовать убежать от этого ощущения. Ничего не видя, он пытается пошевелиться, хоть немного отстраниться от этой холодной темноты и пустоты вокруг. Страх сковывает все тело, ноги его не слушаются.
Пугающее ощущение близости чуждого существа становится все сильнее. ЧТО-ТО было настолько близко, что это кажется невозможным.
Он снова пытается пошевелиться, все мышцы напрягаются от усилий, тело взмокло от пота.
Ничего! Не! Получается! Все! Это конец…
Если это существо доберется до него, то он умрет. Он знает это точно. Он открывает рот, чтобы закричать, но вместо крика, изо рта вырывается лишь сдавленный хрип. Оно совсем рядом, оно ПОГЛОЩАЕТ его…
Максим вздрогнул и открыл глаза.
Вокруг было темно. Все еще не до конца отойдя от жутких ощущений ночного кошмара, он попытался определить, где находится. Глаза понемногу приспособились, и он понял, что в комнате не настолько темно, как ему сначала показалось.
Максим огляделся. Справа от кровати, на которой он лежал, мелькая огоньками, находилась система жизнеобеспечения человека. Дальше было окно, сквозь жалюзи которого пробивался тусклый свет.
Максим перевел взгляд налево и увидел дверь. Комната была какая-то пустая и безликая. Максим пошевелил рукой. На сгибе локтя левой руки протянулась капельница.
Больница. Он находится в больнице.
Максим попытался сообразить, как он здесь оказался. Единственное, что он помнил, так это то, что он ехал на машине, чтобы забрать Лену, а дальше все находилось будто в какой-то дымке. Он видел какое-то мельтешение. В голове царил сумбур.
Максим попытался сконцентрироваться и проследить за цепочкой событий. Так, вот он проезжает по объездной трассе до поворота. А дальше…
Максим снова ощутил подступающую панику, которая только что его отпустила.
Там было что-то… Здесь! Здесь было что-то. Он снова ощутил чужое присутствие того, что было с ним на трассе. Оно здесь!
Максим, пытаясь подняться, резко сел на кровати, но тут голова закружилась, и он потерял сознание.
Глава 2
Лучи полуденного солнца проникали сквозь ветви яблони. Легкий ветерок играл с волосами Максима, приятно освежая лицо. В этом году весна была довольно прохладная, и никак не хотела уходить. Но, наконец, наступило лето и быстро вошло в свои права. Июнь выдался жарким, безветренным и солнечным.
Прошла неделя с тех пор, как Максима выписали из больницы. Решив позволить себе незапланированный отпуск, он проводил время в своем загородном доме, подальше от городской суеты. Врачи рекомендовали отдохнуть хотя бы пару недель. И, честно говоря, он был этому рад. Когда еще он мог позволить себе отдохнуть, ни о чем не думая и не заботясь? Да и последствия аварии все еще сказывались: быстрой утомляемостью и малоподвижностью тела.
Как он узнал от врачей и родных, ему крупно повезло. Его машина, по-видимому, сбив на дороге какое-то животное, вылетела с трассы в кювет, и перевернулась. От удара он потерял сознание. Но в целом, за исключением легкой черепно-мозговой травмы и множественных ушибов, не пострадал. Люди, которые его обнаружили, сразу же вызвали скорую помощь, которая и доставила его в клинику.
На следующее утро после аварии он кратковременно приходил в себя, но вел себя очень возбужденно, так, будто что-то его напугало. Говорил врачам, что на его машину напало какое-то существо, и оно все еще рядом. И продолжал бормотать об этом до тех пор, пока врачи не ввели ему успокоительное. После чего он не приходил в сознание два дня. Врачи уже собирались поставить неутешительный диагноз, но на третий день Максим пришел в себя, выглядев при этом вполне сносно, для человека, только что очнувшегося от кратковременной комы.
Врачи выискивали в нем признаки стресса, но он был достаточно стабилен. По крайней мере, внешне.
Максим казался таким же собранным и спокойным, как раньше. Он ел, пил, улыбался Лене, подбадривал и успокаивал своих родителей, шутил с Виталиком и Лешей, которые приходили его навестить. И все вроде бы было нормально… Если кто и замечал за ним некоторую нарочитость и странность, то списывал это все на последствия аварии, которые скоро пройдут. Иногда Максим вдруг настороженно замирал, как будто слыша что-то. Иногда, зябко поводив плечами, вдруг резко прерывал сам себя, или говорившего в данный момент, а затем начинал совершенно другую тему, как будто что-то его отвлекало.
В настоящий момент Максим лежал в гамаке и пытался заставить себя не думать о произошедшем. Но мысли назойливо вертелись вокруг очень опасной темы.
Он медленно сходил с ума.
Не так, как сходят с ума многие молодые люди, которые вдруг резко изменяли внешность или стиль, либо начинали заниматься чем-то, что современное общество расценивает, как странность. Нет. Максим сходил с ума по-настоящему. Вероятно, это было какое-то психическое заболевание, которое нуждалось в квалифицированном лечении.
Дело в том, что с момента аварии он периодически чувствовал чье-то присутствие, ощущал пристальное наблюдение и оценку всему, что он делал. Он чувствовал себя бабочкой под пристальным вниманием изучающего ее ученого-энтомолога, прежде чем вышеназванный поймает ее и пришпилит на стекло, чтобы для большего удобства продолжить изучать под микроскопом.
И ощущал Максим данное присутствие не со стороны, оно шло изнутри. Словно, кроме Максима в его теле кто-то жил, тот, кто наблюдал за ним.