Эльфдом
Шрифт:
Масленка рассмеялся и проверил. У него на носу красовалось пятно паяльной пасты — он сваривал водопроводные трубы в ванной. — «Ага, так она сюда и забралась. Тинкер еще хуже. Пять минут за любым делом, и у нее уже заляпан нос».
Горн показывал Масленке как контролировать заклинание щита, когда Руку Горна охватило волнение.
На рабочую площадку зашел Стальной Молот. — «Ага, а я думал, кто же взывает к Камням».
«Я просто учу его защищаться», — ответил Горн.
«Тебя не научили нашей эсва в детстве?» — Стальной Молот махнул рукой, признавая свое поражение. — «Совсем ребенок».
Масленка вздохнул. Настаивая на том, что он взрослый, он чувствовал себя четырехлетним малышом, кричащим «Я уже большой мальчик!» Горн изучал архитектуру еще во времена фараонов, а Стальной Молот использовал четыре цифры, обозначая свой возраст, когда Амарант только родилась. Не удивительно, что оба считают его безнадежно молодым. — «Моя мать знала эльфийский, и Высокий и Низкий, несколько песен, но не более».
Молот начал давить, не веря, что Масленка ничему не обучен. — «Безграничное Сияние не оставил никаких записей, чтобы передать своим детям мудрость поколений? Он не рассказал им ничего о своем клане, семье, не оставил ни единой зацепки к огромному запасу знаний, которым мы владели, когда человечество еще только ползало в пещерах?»
Их предок оставил только кодекс с запечатанным в магический замок предупреждением: не верь никому. Но, все же, Масленка должен говорить только правду. — «Только пару дней назад мы узнали, что Безграничное Сияние был домана Клана Камня. Если он и рассказал своему сыну про Магические Камни или эсва, эти знания давно утеряны». — Конечно, они не подозревали, что заклинания из кодекса написаны на камнях, к которым можно взывать издалека. Мама обучила его жестам домана за игрой в ладушки и в веревочку.
«Тогда почему твоя кузина знает наши эсва?» — спросил Молот.
Масленка не знал наверняка, но мог догадаться. — «Скорее всего, она подсмотрела, как ими пользуются Драгоценная Слеза и Лесной Мох, и скопировала их движения».
Горн рассмеялся. — «Что я тебе говорил, Молот? Мы сохраняем все наши черты — слишком умны даже для самих себя».
Стальной Молот фыркнул.
Горн взглянул куда-то вдаль и покачал головой. — «Это война, Молот. Нужно придерживаться своих».
Стальной Молот рассмеялся. — «Здесь я в безопасности». — Он махнул рукой на почти готовую стену. — «Ты установил пассивную защиту и у тебя с собой две Руки. Не вижу смысла гонять моих воинов до полусмерти. Им тоже нужно когда-то отдыхать».
«У тебя бы не было таких проблем, если бы ты взял еще одну Руку».
«И пять новых нахлебников».
«Клан бы удвоил, а то и утроил твою поддержку».
«Все не так просто. Именно поэтому ты такой плохой политик». — Молот коротко махнул рукой и удалился.
Горн, нахмурившись, посмотрел ему вслед.
«Он не может принять то, что не было предложено», — произнес Первый Горна, Черная Коса.
«Если ты передумаешь» — гласила записка на ломанном английском, дальше шел номер телефона и череда «х» и «о». Масленка, нахмурившись, глядел на найденный в бардачке клочок бумаги. Кто ее оставил? В номере был код города, значит его владелец не из Питтсбурга.
Он продолжил копаться в бардачке, пока не нашел чистый блокнот и ручку, и направился к Пресвятому Сердцу, стараясь не думать о записке. Несомненно ее оставила одна из молодых ученых, с которыми он знакомился на Запускных Вечеринках Лейн. Не важно, какая из них — все всегда заканчивалось одинаково грязно.
Райан Макдональд была последней, с кем он встречался. Она вела себя замечательно непринужденно. Но к концу ее месячной путевки на Эльфдом, их отношения скатились к до боли знакомому шаблону. Все разговоры исподволь проверяли глубину его чувств или испытывали его привязанность к Эльфдому. Райан по крайней мере не заставляла его переехать на Землю, она намекнула, что сама бы поселилась на Эльфдоме.
Все закончилось как обычно. Слезы и неизменная фраза: «Если бы ты только сказал, что любишь меня».
Каждое Выключение после этого он запирался у себя в амбаре и напивался до бессознательного состояния. В последний раз, тешась слабой надеждой, что Тинкер все же вернется из Аум Ренау, он получил разрешение переждать Выключение в анклаве, и встретил ее по приезду домой.
Он открыл блокнот и попытался отвлечься, составляя новый список дел (Тинкер подтрунивала над ним за использование бумаги, но иногда лучше всего написать что-нибудь на листке, а потом сжечь его). Таракан увез последний контейнер с мусором, оставшимся после разрушения уборных. Надо осторожно снять мусоропровод с третьего этажа на случай, если он понадобится для перепланировки ванных на втором этаже. Все стены уже обшиты цементно-стружечными плитами, швы загерметизированы. Осталось только положить плитку.
Шаги эхом отдавались по вестибюлю, напоминая ему о том, что впервые, с тех пор как он нашел Радость, Масленка остался в полном одиночестве. Ну, не совсем. Синее Небо развлекал детей фильмами. Откуда-то сверху доносились отдельные мелодии, а в воздухе витал запах заправленного маслом попкорна. Стальной Молот работал в своих комнатах. Его Рука использовала спортзал как тренировочную площадку. Горн обсуждал с Принцем Настоящее Пламя строительство защитных сооружений у ярмарочной площади.
Но в первый раз за несколько дней Царапина от Шипа не следовала за ним тихой тенью, куда бы он ни пошел. Когда Таракан загружал грузовик, Стальной Молот подозвал ее к себе. Она покинула Пресвятое Сердце, выполняя его поручение. Масленка начал подозревать, что они уже по-тихому пришли к соглашению.
Загадочная записка напомнила ему, что на этот раз он уйдет «всего через несколько десятилетий». Масленка беспокоился о том, что чувствует к нему Царапина. Он отчаянно хотел спросить, насколько сильны ее чувства. И наверняка все закончится так же грязно, как и всегда.
Он скомкал записку и засунул ее в карман, чтобы потом сжечь.
Синее Небо и Уточка сбежали вниз по лестнице, за ними по пятам прыгал Репит, щенок эльфийской гончей. — «Кончился поп-корн!» — крикнул Небо, пробегая мимо. — «А Шелест потерял пряжку от ремня!»
Масленка вздохнул. — «Каким образом?»
«Не знаю!» — крикнул в ответ Небо, и все трое исчезли в столовой.
Масленка покачал головой. Шелест был настоящей черной дырой для мелких вещей. Он терял все, что угодно, от незаменимого iPod, до трех левых кроссовок. Масленка добавил «Шелест: пряжка от ремня» в список покупок и поднялся по лестнице.
Его последние сбережения ушли на покупку плитки для ванной. В Воллертонс не оказалось достаточно шикарной синей стеклянной плитки на все помещение. Ему пришлось купить и другую плитку, чтобы полностью покрыть площадь. Перед тем как начать работу, надо придумать дизайн ванны. Это дело успокоит нервы, творчество всегда умиротворяет. С его помощью он может превратить хаос вокруг в нечто миловидное и упорядоченное.