Эльфдом
Шрифт:
Тинкер захотелось сбежать вслед за репортером, чтобы не поворачиваться к Эсме.
Она заставила Лейн соврать мне. Она чуть не свела меня с ума.
Дымящиеся угли ярости вспыхнули ярким пламенем и Тинкер обернулась.
Эсме озадаченно уставилась на нее, как будто услышала слова Тинкер, но не видела в них никакого смысла. — «Погоди, погоди! Что ты сказала?»
«Я Александр Грэхем Белл». — Тинкер указала на себя. — «Я твоя дочь».
«Пугало?» — слабо отозвалась Эсме.
«Дочь», — подтвердила Тинкер. — «Не мальчик».
Эсме затрясла головой — «Но ты же эльф!»
«Это будет немного сложнее объяснить», — согласилась Тинкер.
Объяснение пришлось отложить. На них накинулись представители городских властей в ответ на анонимный звонок о том, что «кто-то крадет тела из морга». Похоже, Хлоя начала собирать войска, еще не успев выйти из здания. Первой прибыла на место полиция, за ней последовали заместитель мэра и три члена городского совета. Тинкер так и не поняла, зачем они явились, разве что им хватит тупости спорить с ней. Кто-то сильно ошибся, сообщив об этом Мейнарду, который в тот момент находился на миссии вместе с Принцем Настоящее Пламя. Впоследствии к делу подключились Виверны.
При виде внезапно нахлынувшей толпы красных мундиров сердце Тинкер отчаянно застучало в груди. Если Виверны обнаружат пробы ДНК, ситуация быстро примет мерзкий оборот. Она незаметно задвинула сумку с ватными палочками за спину, чтобы не привлекать лишнего внимания.
«Я разберусь с ними, доми», — прошептал Пони.
Этого она и боялась — он мог рассказать им всю правду. Должно быть испуг отразился на ее лице, так как Пони одарил ее легкой улыбкой.
«Не бойся», — прошептал он. — «Ты показала мне, что правда — это оружие, требующее аккуратного обращения».
Она и правда так сделала? Она почувствовала себя странно виноватой. Пони был воплощением ста лет совершенства, а Тинкер угробила все за одно сумасшедшее лето. Она кивнула, доверившись ему.
Пони жестом указал Облакоходу занять его место в качестве Щита и перехватил наступающих Виверн. Они заговорили на Высоком Эльфийском с пулеметной скоростью. Тинкер не могла выхватить и слова из этой канонады. Она сосредоточилась на том, чтобы не дать человеку из похоронного бюро Мак-Дермоттс уйти с пустыми руками.
«Если бы коронер был здесь, он бы сказал вам, что у него нет никаких полномочий по отношению к эльфам — живым или мертвым». — Тинкер твердо настаивала на самом сильном аргументе, а потом пустила в ход те, в которых не была настолько уверена. — «Я вице-королева Западных Земель». — По крайней мере, так ей все говорят. — «Это значит, что я обладаю властью над всеми эльфами, а не только над Кланом Ветра». — Насколько она понимала, так оно и есть. И она будет пользоваться этим, пока кто-нибудь не убедит ее в обратном. — «Эти дети достаточно выстрадали. Пора дать им упокоиться».
«У эльфов свои законы», — выступила представительница городского совета. — «А мы следуем нашим законам и процедурам. Мы уже устали от того, что твой народ постоянно переступает через наши правила. Это все еще наш город».
Ее народ? Они что ли уже забыли, что до праздника Летнего Солнцестояния она была человеком, уроженкой Питтсбурга? И тут дело не в том, кто владеет городом, а в элементарном соблюдении приличий. — «У вас есть дети?»
«Да, мальчик».
«Если ваш сын умрет за пределами города, на Эльфдоме, вы с радостью позволите эльфам творить что угодно с его телом? Оставить его на корм диким животным, или сделать из него чучело?»
Женщина задохнулась от возмущения — «Они бы не посмели…»
«Так вы поступаете с их детьми! Для эльфов держать тела этих детей в ящиках — это такое же надругательство, как сделать из вашего сына чучело».
«Можно подождать и до завтра, ничего не изменится…»
Тинкер не заметила, что Виверны покидали комнату, пока они не промаршировали от дверей морга прямо к ней. Они выглядели очень разозленными, что было только к лучшему, так как они невероятно быстро говорили на Высоком Эльфийском. Тинкер подозревала, что никто из людей не сможет уследить за ходом разговора. К сожалению, вся эта словесная канонада предназначалась ей.
«Прошу прощения, я не понимаю». — Тинкер обратилась за помощью к Пони.
«Они требуют, чтобы ты немедленно предала детей небу».
Тинкер повернулась к людям. К счастью, они достаточно владели эльфийским, чтобы понять Пони. — «Ладно, вы сделаете то, о чем я прошу, или Вы хотите сообщить Вивернам, что они должны подождать до завтра?»
Законченных идиотов и тупиц среди них не оказалось.
Помня о своем обещании Лейн, Тинкер заставила Эсме присоединиться к их внезапно образовавшейся процессии к похоронному бюро. Ее мать не произнесла ни слова во время трехсторонних переговоров. Она только молча смотрела на Тинкер, заставляя ту нервничать. Молчание продолжилось даже когда они оказались наедине в салоне Роллс-Ройса. Тинкер поняла, что Эсме злится на нее за то, что она не рассказала об их связи при первой встрече.
«Это ты бросила меня в инкубатор и смылась из города», — проворчала Тинкер устраиваясь на переднем сиденье между Пони и Яростной Песней. — «Если кто-то и имеет право злиться, так это я».
С заднего сиденья донесся вздох Эсме. — «Я знала, что Они убьют всех людей в Питтсбурге, если Леонардо Дюфэ не передаст весь свой талант и гениальность наследнику, который сможет закрыть открытые им ворота. Я нашла твоего дедушку и уговорила его использовать сперму Лео, чтобы сделать… чтобы создать тебя. И я знала, что мне нужно спасти Цзина Вонга, поэтому мне пришлось прыгнуть через врата».
Любой другой просто бы уговорил Лейн уехать из Питтсбурга. Однако для нее Эльфдом был необходим как воздух. Эсме не могла просто перевезти сестру на безопасную Землю, она должна была обезопасить Эльфдом. Выбранный ей способ поражал своей безумностью, но сложно оспорить его очевидный успех.
Но Тинкер не успокоилась. — «Значит, ты просто отдала яйцеклетку и умчалась, даже не потрудившись узнать пол своего ребенка?»
В отражении в зеркале заднего вида Эсме вздрогнула как от удара. «Нет, все не так. Сначала да, ты была для меня только наследником Лео, но потом я осознала, что могу не пережить катастрофу, а если и спасусь, то никогда больше не вернусь на Землю. Ты стала бы единственным, что осталось после меня на Земле. Я перестала считать тебя только ребенком Лео. Ты стала моим ребенком. Моей драгоценной дочерью».