Чтение онлайн

– У него все лицо обожжено, – подняла голову Лада. – Глаза бы спасти… На щеках и на лбу шрамы, кажется, останутся. – Она вздохнула и поднялась на ноги, вот только Микрал все равно ее от себя не отпускал. – Я такое уже видела… Правда, у пурпурных.

– Это, считай, первое нападение на людей, да? – спросил Израилев, хотя сам отлично знал ответ.

– Вот что, пока бросаем ремонт и несем Серого на госпитальную повозку, – решил Рост. – Только держаться надо рядом, как можно плотнее.

– Это понятно, – буркнул Израилев, ловко расстилая куртку Изыльметьева и укладывая с помощью Лады его на эти носилки.

Они подхватили, понесли, хотя Рост думал, что лучше бы его нес один бакумур, уж очень незащищенными выглядели спины ребят, когда они топали такой вот растопыренной толпой, чтобы каждому достался уголок, за который можно было бы нести Изыльметьева.

Теперь Микрал определенно нависал над Ростом, но тому это было почти незаметно. Он пытался определить, почему Серый не приходит в себя. То, что обожжен, как Ромка сказал, желудочным секретом медузы, это понятно. Но почему всего за несколько мгновений, пока они его вырубали из тела прозрачного прыгуна, он так основательно отключился?

Внезапно он все понял. Скомандовал:

– Нет, ребята, несем его в мою палатку.

– Зачем? – не понял Ромка.

– Там рация.

До командирской повозки они дотопали нормально. У нее с какими-то импровизированными протазанами, больше похожими на косы, стояли четыре бакумура. Они жались друг к другу, как испуганные псы, и никуда бежать, помогая отбивать нападение медуз, не собирались. Рост снова скомандовал:

– Возьмите двоих из этих охранников, несите Изыльметьева дальше, пусть его там как следует обиходят, когда он сможет говорить, известите, я хотел бы его расспросить.

– Он теперь не скоро сможет говорить, – подсказала Лада.

– Лада, на всякий случай останься со мной, ты с рацией лучше всех работаешь, – приказал Рост. Чего греха таить, он и сам боялся теперь оставаться в одиночестве, даже удивительно было, как до сих пор разгуливал без опаски. – Только держись как можно ближе.

Жестом приказав двоим бакумурским охранникам следовать за собой, они вошли в палатку. Тут все было, как обычно, даже Василиса возилась у огня над двумя котелками, словно ничего с Изыльметьевым и не произошло, словно ничего не происходило со всем караваном. Будто она оглохла. Лишь подойдя к ней, Рост заметил, что у нее дрожат губы, оказывается, она тоже боялась.

Лада довольно быстро отыскала в углу, за мешками с топливом, армейскую рацию с динамомашинкой, выставила все устройство на стол. Рост сел, Лада угнездилась почти ему на колени, рядом с обоими волосатиками с заметным облегчением устроилась и Василиса. Оба бакумура переглянулись, один остался у плеча пурпурной, а другой прислонился к Ростику, возвышаясь так, что едва не загородил весь свет. Теперь стал отчетливо ощущаться его запах от свалявшейся шерсти, ставшей за зиму длинной, как у таежного волка.

Покрутив динамку, Лада поднесла наушник к виску и прижала ларинг к шее.

– Все, кто слышит меня, прием.

Треск, обычное шипение, обычный фон пустой, не наполненной человеческой речью аппаратуры. Ростик взял другой наушник.

– Говорит караван Гринева, прошу отозваться, если в зоне слышимости, прием.

И вдруг вполне отчетливо донеслось, хотя приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова:

– Это Бабурин, слышу вас хорошо. Даже не надеялся, что тут такая связь. Прием.

Лада тут же передала ларингофон Росту, тот поерзал им по шее, ощущая, как борода мешает точно определить место голосовых связок.

– Костя, ты где? Что поделываешь? Прием.

– Часа два, как отбомбились по твоему квадрату. Топлива очень мало, потому что несли полную нагрузку, поэтому заглянуть не могу, уж извини. Прием.

– Это первая бомбежка, прием?

– Нет, мы выпросили у начальства три грузовика. Один про запас… Так что сумели уложиться в одну ходку. Весь тобой отмеченный овал завалили, хотя я и не понимаю, зачем?

– Кость, ты передай по начальству, что после твоей бомбежки у нас тут форменная война началась. Они атакуют массово, именно – всеми силами. Кажется, уже не для того, чтобы есть, а чтобы убивать. Пурпурных теряем десятками, среди наших тоже есть жертва – Изыльметьев. Он плох. Может, все-таки завернешь к нам, а топлива мы тебе подбросим?

– Не заверну, Рост. У нас одна ампула раскололась, когда мы от китов над лесом уворачивались. Как могли, почистились снегом, но, сам понимаешь, стоит мне у вас приземлиться, и к прочим неприятностям мы свои принесем. Потравим твой народ к чертовой бабушке.

– А если оставить Изыльметьева одного, сумеешь его…

Что-то в приемнике щелкнуло. Лада усиленно крутила рукоять, но связь не восстанавливалась. Ростик на всякий случай кивнул ей, чтобы она не останавливалась.

– …больше химкомплектов не захватили, так что завернуть его будет не во что. Кроме того, вы лучше всех эти раны, наверное, научились лечить…

Они пробовали вызвать Бабурина еще с четверть часа, пока Лада не проговорила:

– Наверное, все, больше связи не будет. И так, считай, повезло.

– Повезло, – признал Ростик. – Это же на какое мы расстояние Бабурина выхватили? Километров на триста?

– Нет, если он уже возвращался, считай, мог немногим менее двухсот мимо проходить, если через Водный мир вдоль хребта.

– Определенно повезло, – признал окончательно Ростик.

Клапан палатки распахнулся. Ввалился Ромка, очевидно, с аглором за спиной, потому что пропустил нечто неопределенное, прежде чем застегнуть «двери» на средний колышек.

– Они напали даже на одного из аглоров, – доложил он. – Кроме того, валятся, как из прохудившегося мешка, иногда бросаются, распахнувшись как можно шире, на любую толпу, травят своим соком сразу трех, а то и пятерых пурпурных. – Он подсел к огню, не обращая внимания на Василису, которая чуть посторонилась, пуская его под защиту бакумура. Он погрел занемевшие, вероятно, еще от работы у антиграва, руки. Мальчишески шмыгнул носом, хотя по всему держался молодцом. – Никогда такого не было.