Чтение онлайн

– Можешь не считать, там пять ровно.

– Я верю, а насчет того, что я там с шакалами скорешился, ты, Юра, давай кончай такой базар вести, мы ведь с тобой два года друг друга знаем. Разве я когда-нибудь подляны кому делал?

– Ты, Индрек, когда из Союза приехал? Месяц, наверно, или больше? А хоть раз ты зашел в свою роту? Только не надо говорить, что у тебя дела были и все такое. Пацаны, вон, Эдика поминают, ты хоть бы подошел к ним, посидел, а ты затарился в офицерскую половину и сидишь сам на сам.

– Ну ладно, Юра, давай не будем сориться.

– Да я не собираюсь с тобой сориться, зачем мне это надо. Просто заходи хоть иногда, мы ведь одного призыва, мне скоро на дембель, это тебе еще два года здесь тарахтеть. План, наверно, тоже не куришь с такими как я, да?

– Если есть давай забьем, без проблем.

– У Хасана остался, а то бы я с тобой курнул. С шакалами не накуриваешься?

– Почему же, бывает и такое, все мы люди, все мы человеки. А молодые лейтенанты – они ведь такие же пацаны, как и мы, только старше на три-четыре года.

– Да я знаю, чего ты мне объясняешь.

– Ну а чего тогда спрашиваешь?

– Индрек, а чего тебе афошки-то приспичили?

– В дукан хочу смотаться, закупиться немного надо. Я ведь зеленый листок повезу в Союз, может домой смогу заскочить.

– Эдика гроб ты поедешь отвозить, да?

– Да, я и еще один парнишка, его земляк с нашей роты.

– Смотри, чтоб тебя там в Дагестанском ауле не замочили.

– С чего это вдруг?

– Помнишь, год назад я и взводный отвозили чижа узбека, который сам подорвался на гранате, он еще хотел гранату из подсумка достать, за кольцо потянул, кольцо вытащил, а граната в подсумке осталась?

– А, ну да, припоминаю.

– Он с аула был под Самаркандом. Так вот, когда родня его узнала, что гроб из Афгана пришел, там вой такой поднялся на весь аул. Меня-то не тронули. Я что? Я такой же солдат. А взводного чуть не затоптали, они с военкомом еле отбились от баб.

– Да ну, Юра, кончай такое базарить. Напугать меня хочешь наверно?

– А что пугать, я говорю то, что было.

– Во-первых, Эдик не с аула, а с Махачкалы, а во-вторых, Дагестан не Узбекистан.

– Да что ты так запереживал, Индрек, я просто рассказал случай, который произошел со мной, только и всего, а ты сразу начал.

– Да я не переживаю, просто неприятное это дело, груз 200 сопровождать.

– Ну конечно. Чего ж тут приятного? Одно успокаивает, что там не ты лежишь, и то ладно.

– Это точно.

– Ну ладно, Индрек, я пойду на склад, а то наши выезжают скоро, надо проверить, чего там мои болваны получили из боеприпасов. Ты что куришь-то, блатные есть какие-нибудь?

– "Ростов" будешь?

– "Ростов" у меня тоже есть, я думал ты LМорэі или LКэмэлі куришь.

– Да какой LКэмэлі? Я еще первую зарплату не получил, сегодня надо сходить.

– Обмывать будешь?

– Елки-палки, у меня вся получка только на обмывку уйдет, всем надо обмыть.

– Индрек, мне все не нужны, ты главное обмой своим пацанам, а остальные потом.

– Ладно, ладно, обмою, какой базар. Хасану и Туркмену привет от меня передай.

– Ладно, передам и скажу, что ты обещал два флакона водяры. Ништяк?

– Ништяк, ништяк, передавай, как приеду из Союза, зайду.

Я встал и направился к выходу:

– Давай, Индрек, заходи, будем ждать, – сказал я напоследок, и вышел из палатки.

Жара стояла ужасная, наверное, все шестьдесят лупит, да еще афганец задул. Ох, как уже надоел этот суховей, и когда только я не буду видеть эту сумасшедшую жару, раскаленный песок и скалы, когда не буду слышать, как завывает этот проклятый ветер-афганец, подымая песок на несколько метров от земли, а пыль чуть ли не до самого неба. Проклятая страна, и за что нам такое наказание.

Я медленно шел в направлении склада, и мечтал о том, что буду делать по приезду в Союз. Как бы там ни было, а это, наверное, мой последний рейд, а потом долгожданный дембель.

На дембель уже все было готово, и парадка со значками, и дипломат упакован, оставалось главное, провезти в Союз чеки через таможню, а подарков можно будет и в Ташкенте накупить. Хотя кому подарки-то везти? Разве что себе самому. Можно было бы зайти к этой сыкухе – Ленке, дочке директора, ей уже восемнадцать стукнуло. Да только папаша ее, дурак, как узнает, житья все равно не даст, найдет какой-нибудь повод и посадит к чертям собачим, если конечно я его раньше не прибью, козла.

Так в раздумьях я даже не заметил, как пришел на склад. Носорог, сидя на ящиках, что-то оживленно рассказывал чижам, размахивая руками, а те делали вид, что внимательно его слушают, лишь бы только не злить этого придурка.

Я подошел поближе, Носорог меня увидел и начал вставать, медленно и с большим обломом.

– Ну что Носорог, все получили?

– А як же, усе, шо ты казав, получено.

– Я проверять не буду, но если что-то не так, то ты, Носорог, сам знаешь, что будет.

– Не, не, туто усэ, шо ты казав, я провирыв два рази. Мы усе разложилы по кучкам на кажный БэТиР.

Я сел рядом с ними и закурил сигарету, настроение было какое-то тоскливое, разная ерунда лезла в голову, да еще этот сон не дает покоя.

Мы сидели на ящиках с патронами и молчали, думая каждый о своем.

– Слушайте, – обратился я к пацанам, – вам сны снятся?

– Да бывает, – ответил парнишка литовец, и добавил, – дом часто снится, мать, отец, братишка снится, ему было четыре годика, когда меня призвали, через месяц будет уже пять.