Чтение онлайн

— Прометей?

От неожиданности он вздрогнул, и Хадасса увидела, как покраснело его лицо. Плечи юноши были опущены, что делало его особенно жалким. Он не смотрел на нее.

— Ты выглядишь очень расстроенным.

Он повернулся к ней.

— Я не знал, что ты здесь, госпожа Азарь.

— Извини, что напугала тебя.

Он отвернулся.

— Как госпожа Юлия?

— Она спит. Я дала ей мандрагоры, — судя по всему, дела у Прометея шли очень плохо, и Хадасса надеялась, что ему удастся избавиться от невеселых и тяжелых мыслей. — Посиди. Ты, наверное, очень устал.

Прометей нехотя подошел к алькову и сел напротив нее. Он растерянно стал смотреть на ее руки, плотно сжатые на коленях.

— Ты молилась?

— Да.

— Я молюсь все время. И пока от этого никакого толку.

— Что случилось, Прометей?

Наклонившись вперед, он провел руками по волосам. И неожиданно заплакал, громко всхлипывая и вздрагивая всем телом.

Хадасса наклонилась к нему, обняла его голову.

— Что случилось? Как мне помочь тебе? — сказала она, сама едва сдерживая слезы.

— Я думал, что все кончено, — говорил он сквозь рыдания. — Я думал, что когда приду к Господу, Он омоет меня, сделает белее снега и забудет мои грехи.

— Так и есть.

Прометей поднял голову, слезы катились по его щекам, а в глазах светился гнев.

— Тогда почему снова и снова повторяется то же самое?

— О чем ты говоришь?

Он снова опустил голову на руки.

— Ты все равно не поймешь.

— Пока я понимаю, что ты расстроен. И я тоже.

Он поднял голову и удивленно посмотрел на нее.

— Ты? Но ты так сильна в Господе.

— Сильна? — Откинувшись назад, Хадасса вздохнула. — Да я слабее всех женщин, Прометей. Иногда я не знаю, что мне делать здесь, чего Господь хочет от меня, и хочу ли я делать то, чего Он от меня хочет. С Александром жизнь была гораздо проще.

— С госпожой Юлией трудно.

— С госпожой Юлией невозможно.

Прометей в знак понимания грустно улыбнулся Хадассе, но потом снова нахмурился, погружаясь в свои проблемы. Он глубоко вздохнул. Сцепив руки на коленях, юноша уставился в пол.

— Невозможнее меня, наверное, во всем свете нет. Думаю, есть такие люди, которые просто не могут спастись.

— Ты спасен, Прометей.

Он грустно усмехнулся.

— Я тоже так думал. — Он посмотрел на нее, в его влажных глазах отражалась боль. — Но теперь у меня нет такой уверенности.

— Почему?

— Потому что сегодня я встретил одного своего друга, и он сам мне дал это понять. Мы говорили довольно долго. Я говорил ему о Господе. Он слушал меня так внимательно, что я был просто счастлив. Мне казалось, что он уже вот-вот примет Христа. — Прометей снова горько усмехнулся. — И тут он прикоснулся ко мне. В тот момент я понял, что ему был нужен вовсе не Господь.

Хадасса не поняла.

— А что ему было нужно?

— Он хотел меня. — Краска мгновенно залила его щеки. Он не мог взглянуть на Хадассу. — И все снова вернулось, — хмуро произнес он, — все то, что я так старался забыть. — Он поднял голову, посмотрел на коридор, переднюю, ступени лестницы. — Я вспомнил Прима.

Только теперь Хадасса поняла, насколько тяжело было сейчас этому человеку. Конечно, Прим не ушел полностью из его жизни.

Прометей откинулся назад, в его взгляде были отчаяние и бесконечная усталость.

— Я принадлежал хозяину, у которого была своя лавка под трибунами арены. Ты, наверное, не знаешь, что это значит.

— Я знаю…

Его лицо снова покраснело.

— Тогда, если я скажу тебе, что именно там Прим впервые увидел меня, ты, я думаю, поймешь, кем был этот человек. — Прометей отвернулся и надолго замолчал. Когда же он заговорил снова, его слова были отрывистыми, лишенными эмоций. — Он купил меня. Он привел меня в этот дом.

— Прометей…

— Не говори ничего, — сказал он болезненным голосом, его глаза при этом стали просто безумными. — Ты знаешь, что я был его любовником. Но ты никогда не узнаешь, каково мне было им быть.

Хадасса соединила ладони вместе и стала молиться о Божьей мудрости, потому что она понимала, что Прометей не сомневался в ее мудрости, а она чувствовала себя не готовой к разрешению этой ситуации.

— Прим любил меня, — его глаза снова наполнились слезами. — Было время, когда и я его любил. Ну… по крайней мере, испытывал к нему теплые чувства. — Он снова наклонился вперед и опустил голову, чтобы она не видела его лица. — Мой первый хозяин был жесток. Прим был мягок и добр. Он хорошо ко мне относился. Для меня все это было так неожиданно. — Его голос стал вдруг спокойным, едва не переходящим в шепот. — Он заботился обо мне, и то, что он делал… мне иногда даже казалось приятным.

Хадасса испытывала отвращение от рассказа Прометея, и в то же время она понимала, что ему мучительно стыдно. Он стал совершенно спокойным.

— Тебе противно слушать все это, правда ведь? — хрипло произнес он.

Хадасса наклонилась вперед и взяла его руки в свои.

— Мы не властны над своими чувствами так, как над своими действиями.

Он крепче стиснул руки.

— Трудно властвовать и над тем, и над другим. — Он опять надолго замолчал, после чего заговорил снова. — Когда Келад прикоснулся ко мне, я почувствовал искушение. — Он еще ниже опустил голову, — Я знал точно, что если останусь еще хоть на минуту, то уже вообще не уйду. — Он убрал свои руки из ее объятий и запустил трясущиеся пальцы в волосы. — Поэтому я сбежал. — Он снова заплакал. — Я не смог бы преодолеть искушение, оставаясь с ним. И я бежал, как трус.

— Не как трус, — мягко сказала ему Хадасса. — Как Иосиф, когда его пыталась соблазнить жена Потифара, начальника охраны фараона. Ты бежал, Прометей. Господь дал тебе возможность бежать, и ты этой возможностью воспользовался.

— Ты не понимаешь, госпожа Азарь. — Прометей поднял голову и напряженно посмотрел на нее. — Я бежал сегодня. А если такое повторится снова, и на этот раз мужчина окажется таким же ловким соблазнителем, как Калаба для госпожи Юлии? Что, если я буду в депрессии? Что, если…