Чтение онлайн

— В чёрную дыру вашего инструктора. Выслужился. Случись реальный замес — ото всех нас вместе взятых будет толку не больше, чем от тебя одной. Разве что повизжим хором. Только амиоту с этого визга, что рарку с…

— Так что с этой второй рукой? — перебила, и так зная, что услышу. — Какие они… ну, когда фантомы? Все амиоты на базе — материальные, других я не видела. На что они похожи?..

— В своём истинном облике? Да почти ни на что. Бледные фиолетовые сгустки, граш их раздери. Это же энергетические поля, у них нет формы.

«Ни формы, ни чувств, ни привязанностей» — вспомнились мне слова напарника, от которых по позвоночнику снова прошлась холодная волна. Перед глазами встал тот самый фиолетовый туман, что заполнил лабораторию, а в ушах снова раздался визг профессора: «Загоните его обратно!». А дальше… погиб сотрудник лаборатории.

Получается, я своими глазами видела, как амиот из тела выбрался и лаборанта убил? Вот дела…

— А когда материализуются? — снова рванула в наступление, всеми силами скрывая жадное любопытство.

— Что угодно могут имитировать. Любой живой объект. Тобой станут запросто — мать родная не отличит. Иногда даже предметы создают. Не огнестрел, конечно, попроще. Решётки, цепи, плётки… Но уж как ими тебя «приласкают», мало не покажется. Так-то…

Пусть каждое слово капитан Жьерк скорее выплёвывал, чем говорил, но я была благодарна ему и за это.

— Серьёзно?! — Подобное в голове не укладывалось. Пояснения рарка меня шокировали. — Но здесь на базе все пленники-амиоты материальны. В таком виде они же не превратятся во что-то ещё?

До инцидента в восьмой лаборатории я и эту их «туманную» сторону не видела.

— Думается мне, — тренер с отсутствующим видом, возможно на миг забыв, что разговаривает с презренной самкой, смотрел куда-то в пространство поверх моего плеча, — в этом и смысл всех прежних опытов. Как-то учёным удалось зафиксировать пленников в постоянном физическом теле. Или их вынудили создать себе эти тела, чтобы выжить. Граш разберёт. В материальном виде амиоты менее опасны… так считается.

— Таким способом ограничиваются их фантомные навыки?

Даже дыхание затаила, ожидая ответа. Понимаю же, что полного успеха в эксперименте над амиотами нет, раз вчерашний пленник сумел «прорвать» навязанную оболочку, вопреки всем изменениям перевоплотившись в смертоносный туман. Опять же злополучная рука, что помешала мне…

— Слепцы! — капитан моргнул, опомнившись. Взгляд его мгновенно стал недовольным. — Учёные не видят дальше своего носа. Этих гадов не изменить, всё, что они могут, — убивать. Оттого и каждый пленник здесь заслуживает лишь смерти. Когда-нибудь до учёных это дойдёт, раз дошло до глупой сорке вроде тебя. Только пока они, выходит, глупее…

— Я знаю, что в наше дежурство погиб один из исследователей.

— Не в первый раз, — рарк даже не удивился. Вновь потянулся к бутылке, но прежде, чем сделать большой глоток, от души выругался. — Запреты, запреты… Нам всё запретили, трясутся над этими гадинами. Роют себе могилу. Уже вырыли! — Переведя на меня помутневший взгляд, он внезапно заговорил тише, проявив почти сочувствие: — Попроси о переводе. Не место тебе тут. Всё здесь однажды… закончится.

Последние слова капитана прозвучали зловеще. В дополнение он махнул мне рукой, ясно давая понять: убирайся.

Под влиянием его обречённого ожидания я подскочила на ноги и опомнилась, только оказавшись в своей каюте. Разговор оставил тягостное впечатление: на какую развязку намекал тренер? Присев на кровать, устало потёрла лицо.

С одной стороны, рарки — те, кто сильнее других пострадал от войны с амиотами. Они не верили в возможность перемен, просто не допускали их. Больше того, они ждали… Ждали повторения! Можно ли считать это следствием глубочайшей ненависти к тем, кого привыкли полагать извечным и не знающим жалости врагом? Или же они сейчас единственные, кто реально оценивает перспективы происходящего, понимает истинную цену последствий?

С другой стороны, тот пленник. Даже по прошествии трёх дней мне никак не удавалось стереть из памяти его облик, его истерзанное и искорёженное болью и муками тело. Живое олицетворение нашей собственной жестокости! Можно ли винить его за агрессию?

Откинувшись на подушку, я вытянула вперёд руку. Растопырив пальцы, коснулась ладони другой рукой, пытаясь представить каково это — однажды открыть глаза и осознать, что у тебя нет руки. Вовсе нет тела! Что ты — уже совсем не ты. И увидеть рядом тех, кто сделал это с тобой.

Пусть с пленными амиотами было всё наоборот — они не потеряли материальность, а приобрели, — но это просто не укладывалось у меня в сознании. Неужели в таких условиях они смогли сохранить разум? Каким бы отличным от привычного мне понимания он ни был. Или же капитан Жьерк и Доран правы — рядом с нами бомбы замедленного действия и глобальной разрушительной силы, направляемые единственным ощущением: болью?..

Заставила себя закрыть глаза. Всё, хватит! Спать! Завтра мне на дежурство… В обезьянник… К подопытным!

Толчок. Меня швырнули намеренно бесцеремонно.

— Хороший денёк, да, приятель? Попользовали тебя от души, на потроха пошёл.

Дружный хохот. Глумливый и явно озлобленный. Эти убогие даже не осознавали, что за их нарочитым презрением я отчётливо распознавал глубинный неизживаемый страх. Страх перед такими, как я. Даже пленными, даже скованными, даже лишёнными всякой силы…

— Таким тварям самое место на разделочном столе. Ты лишь подопытная крыса!