Шрифт:
ПРОЛОГ
— Да что б его…
Профессор, следящий за изображением на голографическом экране, где источающая синее сияние клетка с яростной неукротимостью набрасывалась на куда более спокойные розовые, с раздражением оттолкнул сунувшегося было к нему помощника. Отскочил тот вовремя, лишь по счастливой случайности не ступив в смрадную отвратительного мутно-зелёного цвета лужу.
В обычно белоснежной, стерильной, как операционная, лаборатории сегодня было… грязно. Ошмётки тёмных волос, сгустки крови, рвота, даже куски серой кожи и несколько зубов подметил цепкий, быстрый взгляд Трои, по долгу службы отслеживающей всё, что здесь происходило.
Привычная к самым жестоким проявлениям человеческой натуры, сейчас она до последнего оттягивала момент, когда глазами неизбежно встретит его. Пленника. Подопытную крысу, как называли его учёные.
Обычно в обязанности Трои входило лишь сопровождать до непроницаемых дверей исследовательского блока конвоиров, ответственных за транспортировку подопытных. Сегодня она попала в число этих «счастливчиков», допущенных в «святая святых», и потому оказалась в лаборатории. Да, стояла Троя не в зоне проведения эксперимента, а в зоне контроля, которые были разграничены прозрачным силовым экраном. Но впервые — внутри. Впервые она видела его. Кажется, учёные прозвали это существо… дьяволом?
Мощный, намертво принайтованный к наклонной поверхности прозрачного бокса силовыми фиксаторами. Пытающийся их вырвать, и потому со вздувшимися от напряжения буграми мышц. С лицом, искажённым гримасой, наполовину закрытым спутанными тёмными волосами, слипшимися от пота. Серо-синюшный — то ли от синяков, то ли это нормальная его окраска кожи… Страшный. Жуткий в своей первозданной мощи. Похожий на человека, но ровно настолько, чтобы не спутать его ни с кем иным. А ведь по своей сути он таковым не является…
Троя в столовой частенько слышала, как исследователи перебрасывались шутками, обсуждая своих подопытных, у которых не было даже имён. Им давали лишь прозвища. Или просто называли по номерам. То ли в последовательности участия в опытах, то ли в соответствии с номерами камер. Этого Троя не знала точно. Лишь однажды видела такие клетки, без физических стен и дверей, ограниченные смертоносным силовым полем, где содержат этих… существ. Амиотов. Жуткую, не знающую жалости расу, которая несколько сотен лет назад устроила настоящую бойню в Галактике. От них убегали, прятались, защищались, нападали, долгие десятилетия искали возможность уничтожить. В итоге всё же победили. Одолели? Да. Сломили? Нет. И доказательством тому были пленные амиоты, которых держали на базе с засекреченными координатами, где-то в глубоком космосе. Их… изучали. Так это называли между собой учёные, которые сейчас были заняты очередным экспериментом.
— Полное неприятие. Увеличиваем дозу гормона, — решил профессор, скрипнув зубами от злости, когда последняя розовая клетка бесследно исчезла, поглощённая синим монстром. Вытащив из-под увеличителя микроскопа микропрепарат, учёный отправил его в утилизатор и бросил требовательный взгляд на лаборантов, облачённых в защитные костюмы.
Впрочем, они и без его понуканий уже выполняли свою работу.
Шприц. Розовый опалесцирующий раствор. Покрытая синяками серокожая рука, по венам которой он потёк, смешиваясь с кровью…
— Пульс и давление в норме, — спустя несколько секунд сообщил помощник, не отрывавший взгляда от монитора с физиологическими показателями. — Энергопотенциал растёт. Десять процентов… Пятнадцать… Мозговая активность усиливается. Внимание!..
Договорить он не успел. Дикий рёв разнёсся по лаборатории. Леденящий душу, страшный и при этом триумфальный, он парализовал учёных, заставив, холодея от ужаса, ждать того, что за этим последует.
Тело подопытного, несколько минут назад напряжённое и яростно бьющееся в своих оковах, неожиданно замерло и упало обратно на поверхность бокса. Налитые кровью глаза остекленели. Рёв, рвушийся из раскрытого рта, смолк на полувыдохе. А пространство за экранирующим полем, отделяющим экспериментальную зону от вспомогательных помещений, начало медленно заполняться призрачной сине-фиолетовой дымкой.
— Дьявол! Опять вырвался! — завизжал профессор. — Кирк! Стабилизатор на полную! Гони его обратно!
Наверняка помощник именно это и попытался сделать. Именно «попытался», потому что спустя мгновение раздался уже его вопль и ещё один нервный вскрик. На этот раз женский.
Отыскивать взглядом пострадавшего Троя не стала, опасаясь пропустить новую угрозу. Она сосредоточенно всматривалась в подопытного, и, несмотря на то что пленный не подавал признаков жизни, девушка сильнее сжала рукоятку оружия. Она была готова атаковать и одновременно выжидала. Знала, её задача — контроль. Вмешательство — только когда на то будет соответствующий приказ.
Приказ… Его всё не было. Дымка за силовым экраном сгущалась, а в ней суматошно метались тени — горе-экспериментаторы.
— Уровень максимальный!
— Резервную включай…
— Кирк!.. Где Кирк?.. Стинс, давай ты!
— Я не вижу выключателя!
— Слева!
Хоть и готовая к неожиданностям, Троя невольно вздрогнула, когда вместо стандартного кода вызова заверещала пожарная сирена. Видимо, кто-то в смятении ударил кулаком по ближайшему пульту, до которого дотянулся.
— Это же не нам? — растерялась Троя, бросив короткий взгляд в сторону. Лишь на миг, но этого было достаточно, чтобы глаза выхватили стоящую рядом коренастую фигуру в чёрной броневой экипировке.
— Не нам. Не вмешиваемся, — подтвердил напарник.
Доран. Его профессиональный опыт не сводился к контролю за системами безопасности внешних границ станции. Это землянка сделала карьеру, проводя время за мониторами, а рарк бывал в настоящих боевых операциях. И прекрасно знал, чем грозит вмешательство, если на него нет соответствующего разрешения. Инструкция в этом смысле была более чем ясной.
Он оказался прав. Истошно голосящий сигнал тревоги смолк, а вместо него в звенящей тишине раздалось радостное:
— Готово!
Словно сорванная порывом ветра, дымка исчезла. Пространство за отделённой невидимой стеной части лаборатории приобрело присущую ему прозрачность, проясняя картину для напрягшейся охраны. Пленник ожил, выгибаясь, а из его горла вырвался страшный хрип.
— Сильный… Тварь… — задыхаясь и вытирая вспотевший лоб, пожаловался профессор. В голосе немолодого уже мужчины, сверкнувшего лысым черепом, когда он стянул с головы капюшон защитного комбинезона, звучала если не паника, то отчаяние точно. — Никто больше так не сопротивляется! Что же с этим-то не так?!