Чтение онлайн

Ева откидывается в кресле, смотрит в небо.

– Неужели мы поспешили, Кейл? – вздыхает она.

– Вы с Джексоном?

– Я и не думала влюбляться, не настолько быстро. Просто так… случилось. Знаю, все считали, что мы спешим.

Кейли молча сжимает губы. Из чьего-то окна льется музыка, снизу несется гул машин.

– Тебе нравился Джексон? Я имею в виду – по-настоящему? Мне почему-то казалось, что вы так и не сдружились.

– Правда? – удивляется Кейли. Проводит пальцем по основанию бокала, раздумывая над вопросом подруги. – Джексон нравился мне, правда нравился, просто… Наверное, не такого мужчину я представляла рядом с тобой.

Джексон прямо-таки ворвался в жизнь Евы. Не прошло и трех месяцев, как они вместе сняли квартиру в Лондоне, а по выходным Джексон возил ее то в Париж, то в Уэльс, то в Оксфорд, то в Корнуолл. Все произошло быстро и неожиданно; совершенно не похоже на Еву, которая в отношениях всегда держала дистанцию.

Когда Ева, за неделю до знакомства с Джексоном, приехала к Кейли в Дубай, то пожаловалась подруге, что жизнь в Дорсете превратилась в рутину и она подумывает переехать в Лондон. Может, боялась, что все снова будет, как в детстве, чересчур размеренно… И тогда появился Джексон со своей взрывной энергией и обещаниями сделать ее жизнь яркой.

– У тебя были сомнения?

– Я не сомневалась, что он любил тебя. Никогда, – искренне отвечает Кейли.

– Но? – настаивает Ева.

– Но… не знаю… трудно объяснить. Может, я просто волновалась, сумеет ли он заботиться о тебе.

– В каком смысле?

Кейли помнит, как легко Джексон тратил деньги, никогда не откладывал на будущее, а когда они вместе ходили по барам и клубам, Джексон рвался гулять на всю катушку, даже если Ева была уставшая после долгой смены.

– Наверное, в том смысле, что себя он всегда ставил на первое место – как бы сильно при этом тебя ни любил.

Ева обхватывает плечи руками, и в этот момент Кейли замечает, что подруга сняла оба кольца.

Они просидели на террасе почти час, когда у Евы вдруг завибрировал мобильный. Она достает телефон из сумки, смотрит на имя, высветившееся на экране, но не отвечает.

– Кто там? – спрашивает Кейли.

– Сол. – Ева выключает мобильник и засовывает обратно в сумку, а сумку пинком отбрасывает под стол. – Он столько раз мог рассказать мне про Джексона!

– Может, он не хотел причинять тебе боль.

Неужели этим утром она еще была на лодке Сола? Он осторожно поддерживал ее ногу, наклеивая пластырь, и его губы были такими невероятно нежными…

– Я целовалась с Солом, – тихо говорит Ева.

– Что? Когда? – изумляется Кейли.

– Сегодня. Еще до Флаера…

– Господи, Ева, как это произошло?

– Мы были на лодке, и… не знаю… так вышло.

По лицу Кейли понятно, что они с Евой думают об одном и том же: «Брат Джексона». Ева берет бокал, делает большой глоток. От стыда слегка горят щеки.

– Зачем я это сделала?..

– Ты пережила такую потерю, а Сол связывает тебя с Джексоном. С его помощью ты словно сближаешься с мужем, – осторожно предполагает Кейли.

Ева кивает, сжав губы. Да, ей и правда приятно иногда слышать нотки Джексона в голосе Сола, узнавать смех.

– Это просто поцелуй, милая. Не изводи себя.

В объятиях Сола Ева впервые за много месяцев почувствовала какую-то легкость, однако об этом подруге не рассказывает. Пусть это и был всего лишь поцелуй, но в нем чувствовался вкус надежды.

Сол бросает телефон на стол, выходит на террасу и стоит там, взявшись за деревянные перила. Низкие облака скрывают звезды; ночь буквально давит. У Евы в хижине до сих пор не горит свет. Видимо, сегодня она не вернется: уехала куда-нибудь в Хобарт или к Кейли в Мельбурн. Неважно, лишь бы с ней все было хорошо.

Господи, какой же он идиот. Следовало рассказать всю правду о Джексоне, как только Ева приехала на Уотлбун, но он молчал, а потом оказалось, что Ева беременна, и не хотелось в такой момент причинять ей боль.

А может, все это чушь собачья. Может, иногда просто легче соврать.

Прямо над головой проносится летучая мышь, разрезая крыльями воздух, потом резко снижается и исчезает среди деревьев.

Сол проводит рукой по щетине. На руках порезы после сегодняшней маркировки кальмаров. Было приятно наблюдать за Евой на лодке – как сосредоточенно она ловила моллюсков, с каким серьезным видом доставала их из воды. И совместное погружение, это тоже было потрясающе: нырять среди ламинарии, вместе любоваться красотой морского дракона. И тот поцелуй, просто необыкновенный… Теперь, когда Сол все испортил, не стоит и вспоминать.

Нельзя было возить Еву на восточное побережье. Пускать ее в хижину – и то глупость, но так она хотя бы не бродила по Хобарту в поисках давних друзей Джексона.

Вспоминается их разговор с Евой после ухода Флаера. Она согнулась пополам, словно от удара в живот; увидев ее страдания, Сол почувствовал себя отвратительно. Один вопрос все крутится в голове: «Почему Джексон так поступил?»

Ужасно уставшая, Ева ложится в постель уже после полуночи, но мысли о прошедшем дне долго не дают уснуть.

Когда она наконец засыпает, то видит тревожный и неприятный сон. Как будто она идет по темному коридору на звук множества голосов, но на зов никто не откликается, лишь эхо летает меж тонких стен. Она доходит до конца коридора, и там, спиной к Еве, за кухонным столом сидит Жанетт – что-то бормочет, а потом встает, убирает тарелку. Рядом с ней кто-то еще.

Лицом к Еве за столом сидит Джексон, он ест хлопья с молоком. Ева обращается к нему, однако Джексон даже не смотрит на нее. Никто не смотрит.