Чтение онлайн

– Что? – непонимающе моргает Ева.

– Когда вы поженились, Джексон был… ее мужем.

Время замирает, исчезают все звуки и ощущения: шум моторных лодок, запах моря, тепло солнечных лучей. Не остается ничего, кроме сказанного Солом, и эти слова мертвой хваткой впиваются в ее мысли. «Когда вы поженились, Джексон был ее мужем».

Воздух повис плотной и недвижимой стеной, невозможно вздохнуть. В ушах стучит пульс, земля уходит из-под ног. Сол протягивает к Еве руку, но сейчас она точно не хочет, чтобы он был рядом. Она отдергивает ладонь и, привалившись к пикапу, пытается выровнять дыхание. Горячий металлический кузов обжигает спину. Подступает тошнота, и Ева делает глубокий вдох, чтобы подавить ее.

– Я… не понимаю. Получается, наш брак был незаконным? Все это… фикция?

Сол качает головой, повторяя: «Прости».

– Боже, боже… – Она замолкает, закрывает лицо руками. – Значит, он двоеженец, – произносит Ева так, будто это слово из другого языка.

Все кажется нереальным, словно она покинула свое тело и наблюдает за разговором со стороны. Слышит свой голос, но не осознает, что сама задает вопрос:

– Кто она такая?

– Ее зовут Жанетт.

– Местная?

Сол кивает:

– Живет к северу от…

– Ей известно про меня?

– Нет, они давно расстались, но…

– Но не развелись?

– Не развелись, хотя вряд ли продолжали общаться, – добавляет Сол, пытаясь чем-то утешить Еву, но напрасно. Ее уже ничем не утешить.

Одежда прилипает к коже, галька впивается в больную пятку. Ева ходит взад-вперед у машины, потирает лоб, стараясь привести мысли в порядок. Потом вдруг останавливается.

– Господи, – изумленно произносит она, глядя на Сола. – Ты ведь знал. Ты все это время знал.

– Ева, послушай, – отвечает он, поднимая перед собой руки. – Я знал, что женой Джексона была Жанетт, однако понятия не имел о твоем существовании, пока он не умер. Клянусь тебе, Джексон все рассказал только отцу.

Услышав это, Ева истерически смеется. Так Дирку было известно, что у его сына две жены! Теперь понятно, о чем он говорил в ту встречу, когда после пары стаканов виски заявил, что Еве и Джексону вообще не стоило жениться.

– Почему ты мне не сказал?

– Не хотел причинять тебе боль… – Сол переминается с ноги на ногу.

Жалкий, безвольный ответ, оскорбительный сам по себе. Ева достает из кармана шорт ключи от пикапа Сола и изо всех сил швыряет их в море. Легкий всплеск, и они скрываются под водой.

Сол не оборачивается, а все так же внимательно смотрит на нее.

– Ева…

Но она уже отвернулась и от него, и от Джексона. От лжи. Она хватает сумку с сиденья пикапа и убегает.

Все, во что она верила, рушится.

Мельбурн высится мощными угловатыми небоскребами, мрачными под темнеющим небом. Такси несется по улицам города, и Ева бездумно смотрит в окно на переполненные трамваи.

– Улица Борралонг, правильно? – переспрашивает через плечо водитель. – Какой дом?

– Апартаменты Парксайд [10] , – отвечает Ева.

Они едут дальше. Ева смотрит на обручальное кольцо и на другое, подаренное в честь помолвки. Платина потемнела от солнцезащитного крема и соленой воды. Кольца не сразу поддаются, когда она начинает их снимать.

Она медленно крутит обручальное кольцо, смотрит на гравировку – «Отныне и навсегда», качает головой. Какая ирония. Носить их она не будет – ведь есть другая женщина, которая уже пообещала «навсегда» принадлежать Джексону.

Ева приоткрывает окно, впуская загазованный городской воздух и шум машин, и, не раздумывая, выбрасывает оба кольца. Звякнув о крыло такси, они исчезают под колесами автомобилей. Ева закрывает окно и откидывается на сиденье, рассматривает бледную кожу, не загоревшую под кольцами.

Наконец такси останавливается у престижного на вид многоквартирного дома с модными изогнутыми балконами и сверкающими тонированными окнами. Кейли, в строгих брюках и кремовой рубашке с открытым воротом, ждет на ступеньках, на нее падают лучи вечернего солнца. Наверное, приехала прямо из студии. Ева даже не в курсе, какой сегодня день; несколько часов назад она ловила кальмаров в Тасмании, а теперь она в Мельбурне. Надо расплатиться с водителем… Подходит Кейли, и Ева бросается в объятия подруги. От Кейли пахнет духами и мятными конфетами, она крепко прижимает к себе Еву; на запястьях позвякивают браслеты. Потом берет ее за руку и ведет в дом.

Наверх они поднимаются в лифте с зеркальными стенами. Ева опускает взгляд, чтобы не видеть свое отражение. На фоне блестящего пола ее сандалии кажутся старыми и изношенными. На ноге пятно от чернил – как грязь.

Кейли открывает дверь и вводит гостью в красивую просторную квартиру. Ева идет за подругой на кухню: там на мраморной столешнице стоят два бокала. Кейли достает из холодильника белое вино и наполняет бокалы до краев.

Дрожащей рукой Ева подносит вино к губам. Глотая прохладный напиток, она опирается о кухонный стол, затем медленно выдыхает. Ева позвонила Кейли по дороге в аэропорт Хобарта: все еще находясь в состоянии шока, она не могла поверить собственным словам, но теперь Ева понемногу осознает правду. Такое чувство, что ее разрывает изнутри.

– Расскажи мне, что конкретно произошло, – просит Кейли.

Отставив бокал и сжимая пальцами столешницу, Ева рассказывает о беседе Флаера и Сола.

– Я потрясена. Просто потрясена, – качает головой Кейли. – Как же так? Джексон… Поверить не могу, что он так с тобой поступил. Он любил тебя. Зачем все это?

В висках нарастает давление, Ева потирает голову.

– Понятия не имею.

Три лестничных пролета металлических ступеней приводят их на террасу на крыше. Хорошо, что сегодня никого из соседей здесь нет. Кейли и Ева, устроившись в низких креслах, любуются видом на город. Ночное небо освещает лазерный луч из ночного клуба.

Ева подбирает под себя ноги, обхватывает бокал обеими руками. Жесткие от соленой воды волосы, сандалии и джинсовые шорты – ее будто выбросило на берег после кораблекрушения. Заметив, что у подруги дрожат руки, Кейли спрашивает:

– Милая, тебе не холодно?

– Нормально.

– У тебя есть другие вещи?

Ева качает головой.

– Я поехала в аэропорт прямо с пристани. Наверное, надо было заехать на Уотлбун, даже не подумала. У меня с собой только сумочка.

– Я найду тебе все необходимое – если не хочешь, можешь не возвращаться.