Чтение онлайн

— Увы, пока ничего.

— Я так и подумала.

— Почему? — На его лице появилось удивленное выражение.

— Ты бы не стал впутывать меня в операцию, где собирался бы поучаствовать сам, да и я все равно не согласилась бы, Майк. — Она говорила спокойно, дружелюбно. — Мы не нуждаемся друг в друге.

— Ты считаешь, мне нет дела до того, что с тобой случилось?

— Если бы я поняла, что это действительно так, то была бы огорчена, — солгала Модести. Участие со стороны Майка ее сильно удивило бы. — Но я давно уже забочусь о себе сама, Майк. Что я потеряла, то опять соберу. Тем или иным способом.

Майк допил бренди, поставил бокал и спросил:

— И скоро?

— Скоро. — Она произнесла это слово спокойно, и лицо ее сохраняло безмятежное выражение, но за всем этим скрывалась целеустремленность.

— Значит, у тебя что-то наклевывается? — улыбнулся Майк. — Вот за это ты мне нравишься. Но я не задаю никаких вопросов.

— Спрашивай, не спрашивай, все равно ничего не скажу, — спокойно отозвалась Модести.

— Естественно.

Он взял из ее пальцев сигарету, затушил в пепельнице, стоявшей у нее на коленях, и, переставив пепельницу на столик, передвинулся ближе, не выпуская ее руки.

— Дела давно минувших дней, — сказал он, потом свободной рукой сбросил с Модести халат. Его пальцы коснулись ее лба, щек, шеи и двинулись вниз, к груди.

Модести почувствовала, как у нее сладко заломило все тело, но тотчас же усилием воли приказала себе собраться, перерезав все нити чувств и воспоминаний.

Майк оглядывал ее тело.

— Да, ты повзрослела, — задумчиво сказал он.

— Я и тогда была взрослой, Майк. Посмотри хорошенько на меня… Нет, на лицо… — Она уставилась на него в упор и произнесла медленно и четко: — Не сейчас.

— Да? — В его голосе звучало только удивление, но не обида.

— В чем же дело?

— Есть несколько причин. Во-первых, мне так хочется. Во-вторых, сейчас не время. В-третьих, я не играю в игры, когда предстоит работа.

— Работа?

— Говорят тебе, я потеряла целое состояние и теперь хочу заработать новое…

— Вот, значит, как? — Его брови взметнулись вверх. Модести не пошевелилась, не оказала ни малейшего сопротивления, и рука Майка так и осталась там, где ее застигли слова Модести. Прошло несколько секунд. Модести, по-прежнему глядя на Майка, проговорила:

— Через неделю я буду в Лиссабоне, коль скоро все пойдет по плану. Тогда, если у тебя найдется время, приезжай, может, у меня появится повод отпраздновать удачу.

Он убрал ладонь с ее груди, вернул халат в исходное положение потом, уронив руки на колени, с улыбкой посмотрел на нее.

— Когда уезжаешь отсюда? — спросил он.

— Пока толком сама не знаю. Наверно, завтра вечером. Позвони утром, может, встретимся за ланчем.

— Непременно.

— Спокойной ночи, Майк.

Он встал. Высокий, красивый, двигавшийся с удивительной грацией… У окна он обернулся:

— Спокойной ночи, радость моя.

Зашуршали шторы, щелкнула задвижка, и Майк Дельгадо исчез.

Модести расслабилась. Затем взяла телефон, набрала номер администрации.

— Да… Я попрошу машину через сорок пять минут. Еду в аэропорт. Через полчаса пришлите человека за моим багажом. И еще я хочу знать расписание полетов из бейрутского аэропорта.

Она положила трубку, вылезла из постели и начала опустошать ящики гардероба. Надо было начинать паковаться. Конечно, имело бы смысл намекнуть Майку, что у нее наклевывается какая-то работа, но это также было сопряжено с немалым риском. Майк может заинтересоваться, и тогда уж постарается извлечь из этого пользу для себя. Поэтому сейчас необходимо поскорее исчезнуть, улететь первым же самолетом, не очень далеко. А неделю спустя они увидятся в Лиссабоне. Прошло десять минут.

Ее сумки и чемоданы были сложены, на кровати лежала дорожная одежда: легкий костюм, свежий лифчик и колготки. Кроме того, она решила надеть туфли без каблуков.

Еще оставалось время, чтобы быстро принять душ. Уже натягивая шапочку, Модести вспомнила не без досады, что в ванной оставались лишь крохи мыла, и что она позабыла сказать об этом горничной. Она открыла свою сумку и вытащила оттуда большой подарочный набор фирмы «Герлен», полученный ею от Вилли две недели назад.

Подарки от Вилли перестали ее удивлять, и она давно оставила все попытки протестовать. Но этот подарок несколько озадачил Модести. Вообще-то Вилли любил разные занятные штучки. Так, из Америки он привез ей «дерринджер», сделанный в шестидесятых годах прошлого века, а также «вильямсон» сорок первого калибра с ручкой слоновой кости и золотыми пластинками, украшенными затейливой резьбой. Этот же набор поразил ее именно своей ординарностью.

Направляясь в ванную, она машинально отметила, что набор тяжеловат, но сейчас голова ее была занята другим, и Модести лишь слегка удивилась, когда, открыв коробку, обнаружила в ней всего-навсего два небольших куска мыла, жестянку с тальком, да какой-то одеколон. Но коробка показалась ей глубже, чем следовало бы. Тогда она вытащила из-под картонки кусок мыла.

Модести наладила душ, но как только струя воды коснулась ее тела, в ванной зазвучала мелодия, сопровождаемая переливчатым арпеджио. Она удивленно обернулась. Звуки доносились из коробки «Герлена».

После небольшой паузы бархатный голос диктора возвестил:

— А теперь для всех опрятных людей исполняется музыка «Купайтесь на здоровье!».

Модести рассмеялась и, не спуская глаз с коробки, выключила душ. Голос принадлежал Вилли, который, когда отбрасывал свой кокни, прекрасно умел имитировать любую речь.

Снова зазвучал оркестр, исполнявший «Полонез» Шопена.

В конце четвертого такта послышалось журчание спускавшейся в ванне воды, которое удивительным образом вплеталось в мелодию, составляя с ней гармоничное целое. Вилли использовал принцип «говорящей скрипки» или «говорящего фортепьяно», когда голос, проходя через микрофон, модулирует звуки, издаваемые инструментом, в результате чего музыка приобретает странный «фантастический» характер. Вилли же вместо человеческого голоса использовал разнообразные шумовые эффекты ритмическое шуршание губки, бульканье убегающей воды, попискивание резиновой утки — все звуки ритуала омовения были умело вплетены в мелодию шопеновского «Полонеза».

Модести стояла чуть наклонив голову, касаясь рукой крана, внимательно вслушиваясь в этот необыкновенный концерт, дабы не упустить ни одной детали. Время от времени ее сотрясали приступы смеха и в глазах плясали радостные огоньки. Она пыталась понять, сколько же времени ушло у Вилли на то, чтобы придумать и осуществить на практике все это. Концерт длился минуты две, потом что-то резко щелкнуло, и наступила тишина.

Модести вздохнула и решила, что как-нибудь надо проиграть этот концерт Тарранту. Он по достоинству оценит работу Вилли. Она снова включила дуги и подставила под струю свое отдохнувшее тело. Болезненно-томительное напряжение, вызванное появлением Майка Дельгадо, исчезло без следа, смытое смехом, приятным сюрпризом и хорошими воспоминаниями.