Чтение онлайн

— Что происходит? — кротко осведомился Таррант.

— Вы хитрый старый негодяй, сэр Джи, — ухмыльнулся в ответ Вилли Гарвин.

— Уж не знаю, отвечаю ли я всем трех характеристикам сразу, — отозвался Таррант. — Но вы так и не ответили на мой вопрос, Вилли.

— Она работает мозгами, — сказал Вилли. — Запустила их на полные обороты. Такое я видел всего четыре раза. Вы ухитрились нажать какую-то потайную кнопку…

Таррант сделал глубокий вдох и начал считать звезды в созвездии Ориона. С удовольствием отметив, что все они на месте, он перевел взгляд на Вилли. И он, и Модести обладали удивительным даром достойно молчать в обществе, и это свойство доставляло Тарранту особое удовольствие.

Тут его вдруг осенило, и он спросил:

— Как вы полагаете, ваше участие в операции против Габриэля не повредило вам в отношении ваших контактов?

— Нет, — помотал головой Вилли. — Пошел слух, что Модести сама нацелилась на те десять миллионов фунтов, и у нее ничего не вышло только потому, что Габриэль успел ее опередить. Улов обещал быть обильным, и, значит, она вполне могла ради него тряхнуть стариной.

— Это хорошо… А как возник этот слух?

— Мы сами его пустили. Пришлось шепнуть словечко-другое в нужном месте и в нужный момент. А там ком уже покатился…

— Ну, а мое общение с Модести не создает для нее осложнений?

Вилли подумал, потом снова покачал головой.

— Нет, тут все в общем нормально. Мало кто знает, что вы руководите этим вашим хитрым департаментом, и то, что она поддерживает с вами контакты, вряд ли кого-то там испугает. Если она занимается своим старым делом, это даже полезно, если нет, то не имеет никакого значения.

Дверь на террасу открылась, и к ним вышла Модести. Глаза у нее как-то особенно сверкали, и в походке появилась небывалая упругость. Таррант впервые видел ее в том состоянии, которое, зная ее хладнокровие и умение скрывать свои чувства, можно было назвать крайним возбуждением.

— Вилли, — сказала она, кладя свою руку ему на пальцы, сжимавшие перила. — Похоже, все может сработать как надо, если мы, конечно, не будем зевать. Готов попробовать?

— Фиалки и пирог со свининой не задобрили Мелани, — отозвался он, — так что сейчас я как бы не у дел. Только вот что важно: если кто-то и нанимает профессионалов, это ведь может быстро кончиться.

— Да, тут, конечно, есть проблемы, но, если поторопиться, мы можем выйти на нужную орбиту. И мы могли бы постараться поработать с той идеей, которую ты излагал мне на прошлой неделе. Появляется и исчезает.

— Черт! — воскликнул Вилли, и на лице его появилась радостная улыбка. — Я ведь тогда просто так… упражнялся. Даже и в мыслях не держал, что из этого может выйти какой-то толк.

Таррант слушал, ничего не понимая, а потому решил вернуться к главному вопросу.

— Сколько времени вам понадобится на внедрение? Модести поставила локти на перила и уставилась на парк.

— Недели две. И тогда, если ваша догадка верна, сэр Джеральд, мы стремительно помчимся по этому желобу и узнаем, что там на другом его конце.

Таррант посмотрел на обнаженную руку Модести, на ее свежее лицо, на гибкую, стройную фигуру и подумал с внутренней болью, как уязвима человеческая плоть. А затем испытал уже не раз посещавшее его отвращение к себе и своей работе.

— Надеюсь, что я все-таки ошибаюсь, — проговорил он вслух.

В долине было жарко. Снежные шапки на верхушках тех гор, что пониже, заметно уменьшились, но самые высокие пики по-прежнему дремали под белоснежными одеялами. Суррат сидел на камне рядом с Хамидом и смотрел, как мимо проезжал грузовичок с длинным прицепом, на котором были ящики, прибывшие по воздуху и выгруженные на взлетно-посадочную полосу у озера полчаса назад. Грузовик остановился, и появившиеся люди стали проворно укладывать коробки и ящики на тележки и откатывать их по настилу в боковые двери дворца.

Примерно в пятидесяти шагах от Суррата, под небольшим навесом, собралось десятка три женщин. Они лежали на циновках или стояли маленькими группками и беседовали. Они представляли самые разные нации — с преобладанием азиатских, но попадались там и южноамериканки, и европейки. Их возраст был от семнадцати до тридцати пяти. Это были вымытые, ухоженные и сытые женщины. Забота об обитательницах сераля рассматривалась в долине как дело первостепенной важности. Кое-кто из молодых особ был в легких шелковых платьях, другие в шортах и пляжных юбочках. Некоторые даже щеголяли в купальниках современного покроя и фасона. Одна девица лежала, раскинув по сторонам руки, и принимала солнечные ванны в чем мать родила.

Суррат посмотрел на это женское сборище, и на лице его появилась холодная улыбка. В голой девице он узнал Лейлу из Бангкока. Эта китаянка с примесью французской крови — или наоборот — была нимфоманкой. Удивительным образом она не пользовалась популярностью у бойцов армии Карца. Новички выслушивали истории о ненасытности и изобретательности Лейлы и потирали руки в предвкушении райского блаженства. Потом они проводили с ней ночь, громко хвастались своими подвигами, но никогда впоследствии не прибегали к ее услугам.

Лейла лежала, время от времени переворачиваясь, пытаясь тем самым привлечь внимание проходивших мимо мужчин.

Суррат вспомнил свою ночь с Лейлой. Через три часа он почувствовал свой сексуальный голод совершенно утоленным, но она продолжала настойчиво выказывать новые желания, и Суррата это постепенно довело до белого каления. Он с радостью отправил бы ее в нокаут, но это было исключено. Карц категорически запрещал причинение телесных повреждений «сотрудникам женской секции», как именовался на официальном языке сераль. Нарушение этого правила привело одного солдата удачи на арену, где он и сложил голову в поединке с Близнецами. Поэтому Лейла, не стесняясь, требовала от Суррата продолжения развлечений, в конце концов вполне прозрачно намекнув ему, что у него возникнут большие неприятности, если она запустит когти в собственное же тело, а потом завопит не своим голосом, призывая на помощь Майю, выполнявшую роль мадам.

Суррат почувствовал, как его бросает в пот при этих жутких воспоминаниях. Лейла была поистине безжалостна в своей погоне за наслаждением. Конечно, теперь Суррат мог заставить себя повествовать об этом с улыбкой и совсем уже искренне радоваться при мысли о том, каково приходится ничего не подозревающим новобранцам, но тогда ему пришлось несладко.

— Ты… Лейлу? — спросил он Хамида. Араб вскинул руку, чуть расставив указательный и большой пальцы.

— Очень недолго, — сказал он. — Она не годится для мужчины.