Чтение онлайн

Я кивнул.

– Я уже тридцать лет покупаю у него сосиски, знаете ли.

– Может, не стоило рассказывать всем своим друзьям?

– Ммм?

– Неважно.

Она странно на меня посмотрела. А чуть позже спросила:

– А почему это вы гуляете в середине дня?

– Мне разрешают выйти пообедать.

– Вот как? А где вы работаете?

– Веду учет на скотобойне.

Она кивнула.

– Неплохое занятие, полагаю, если работать на кого-то.

– А чем же еще заниматься? У меня малоподходящий характер, чтобы управлять лавкой или торговать сосисками на улице.

– Мой сыночек мечтает присмотреть участок землицы. Вырастить кукурузу, возможно, разводить овец и кур.

Я кивнул.

– И как, получается?

– Он хороший работник. У моего сыночка будет земля.

– Он работает на скотобойне?

Она кивнула.

– И мы откладываем каждую монетку, мы оба.

– Что ж. Желаю ему всего наилучшего.

Она улыбнулась, лицо ее озарилось так, словно я только что подарил ей ферму.

– Спасибо, – сказала она.

Потом Янци спросил, что ей нужно, и тем самым спас меня от неудобной беседы.

На ходу я сжевал хлеб, перцы и сосиски. Сосиски оказались чуть суховатыми, но вкусными, перчеными, кусающими за губы и переднюю часть языка. А люди вокруг меня были ничуть не выше меня. Фактически это я был выше многих, и, пожалуй, наслаждался этим.

Я помнил, как на этих улицах гвардейцы Феникса сталкивались с восточниками, вооруженными кухонными ножами, молотками, дубинками, иногда – ржавыми мечами. Сейчас от всего этого и следа не осталось. Ненависть исчезла? Или просто затаилась там, где я ее не вижу, и ждет повода взорваться снова? Не знаю. И не знаю, волнует ли это меня, помимо того, что вопрос этот явно волнует Коти, а если повторится нечто подобное, она непременно ввяжется.

Я не знал этих людей, людей, которые мечтали, например, о том, как бы прикупить землицы.

Остатки сосиски я спрятал обратно в пакет, чтобы потом скормить джарегам, и направился в заведение под названием «У Ференка». Заказал стаканчик фенарианского персикового бренди под названием «орегигерет» и сел за столик, чтобы выпить его. Оно ужалило язык и обожгло глотку, заполнив нос густым ароматом дыма и чего-то, похожего на смолу. Превосходно. У драгаэйрян тоже есть бренди, но они не называют его так. И правильно не называют – потому что если вы любите бренди, та штука, которую перегоняют они, вам не понравится. По части бренди я безусловный выходец с Востока.

У Ференка почти никого не было, только пара стариков, выглядящих как профессиональные пьяницы. Ну а кто же еще будет сидеть тут в такое время? Тот, кто сидел за соседним столиком, кивнул мне и расплылся в полуулыбке, обнажив полоску желтых зубов. Может, мне тоже начать пить профессионально?

– Хорошее бренди? – спросил я.

– Это юшка.

– И как?

Он оскалился, а я попытался не смотреть на его зубы.

– Работает, – сказал он.

– Помогает забыть о всех бедах?

– Никаких бед у меня нет. Зато есть юшка.

– Хороший ответ.

Да, профессиональному пьянице легче живется. Конечно, если я примусь шататься по округе в пьяном угаре, через пару дней я буду мертв. Однако это будут приятные дни.

– Вы уже не работаете? – спросил я соседа.

Он кивнул.

– Когда-то я крепко покалечил ногу, и теперь живу за счет дочки и ее мужа. – Он усмехнулся. – Ничего дурного не вижу. Я трудился достаточно сурово и достаточно долго.

– А где трудились, можно спросить?

– У нас был надел, и мы работали на лорда Керулина.

Я кивнул.

– И что случилось?

– Меня лягнула кобыла, благословенно будь ее сердце.

Он рассмеялся, поднял стакан в безмолвном тосте в честь кобылы, потом залпом опорожнил его и двинулся за следующим.

Я прикончил бренди и подумал, не взять ли второй стакан, но в конце концов просто вышел на улицу.

Вернувшись в комнату, я скормил Лойошу и Ротсе остатки сосисок. Пока они ели, я размышлял. Отринув пьянство как стиль жизни, я вернулся к старым задачам и способам их решения. Ко всем задачам, или хотя бы к некоторым из них.

Как бы мне хотелось связаться с Крейгаром и велеть ему собрать информацию о Критнак. Но я не мог позволить себе убрать защиту даже на столь малый срок. Это удручало.

«Можешь прогуляться пешком.»

«Ага, я уже думал об этом.»

«И?»

«Моя личина хороша для Восточных кварталов. Но не уверен, что стоит пробовать ее на прочность в моем прежнем районе.»

«Ты всегда был мастером в том, чтобы пробраться куда-нибудь, оставаясь незамеченным.»

«Да, во многих отношениях. Но учитывая, как за мной охотятся…»

«Ну, можешь пробраться в особняк и пошарить там.»

«Да, я мог бы. Если пойду без Леди Телдры.»

«М-да. Пожалуй. Вряд ли.»

«Не нравится?»

«Хорошие сосиски.»

Странно, как после стольких лет странствий в глуши, ни с кем не сходясь, не считая временного знакомства с умственно неполноценным теклой (эту историю мы опустим [6] ), я сейчас чувствовал себя более одиноким и отрезанным от всех, чем тогда. Наверное, это потому, что многие, кого мне не хватало, были физически близко, а связаться с ними я по-прежнему не мог.

Я снова коснулся рукояти Леди Телдры. Снова почувствовал, словно она рядом. Пришло воспоминание о тех днях, когда я был на Востоке. Не неприятной их части, которой было изрядно, но само ощущение: я стою, закрыв глаза, перед Горнилом, словно под теплым душем. Да, она спасла мне жизнь. Но она уничтожила душу автоматическим для себя действием, столь инстинктивно, что я даже не понял, что произошло.

Или я слишком глубоко копаю? Возможно. Вероятно, существовали просто механические принципы, о которых я не знал, согласно которым она и действовала. Попытки переложить на нее часть моральной ответственности все равно, что обвинять камень, который кто-то бросил вам в голову.