Дзур
Шрифт:
– В домодень, господин.
– А ты встречал по дороге других посыльных?
– Иногда, господин.
– Итак, я предполагаю, что каждый день там показываются несколько людей с деньгами. То бишь тебе не известно ничего такого, что противоречило бы этому.
– Точно так, господин.
Я взглянул на него, пытаясь понять, не скрывает ли он что-то. Чувствовать подобное я не умею, но все равно каждый раз смотрю. Кивнув, я передал Якубу еще несколько монет и вышел из лавки.
Короткая прогулка – обратно в комнату, где я оставил ножны – убедила меня, что сапоги мне понравятся. Хорошо сделаны. Я надеялся, что мне не придется убивать Якуба. Я вышел и направился к Дороге Странников, посмотреть, кто еще там объявится.
Преодолел я примерно полпути.
«Босс…»
«Да?»
«Кто-то…»
«Лойош?»
«Я…»
Желудок мой подпрыгнул, разум закаменел, но ноги действовали самостоятельно, так что я нырнул в первый подвернувшийся переулок, а потом – в подворотню, где видеть меня практически никто не мог.
«Можешь вернуться ко мне?»
Он не ответил. Просто зашумели крылья, Ротса опустилась на мое левое плечо, Лойош на правое. Мне стало чуть лучше. На мгновение, пока я не понял, что чувство паники мне передает Ротса. Если Ротса боится, я тоже боюсь.
«Лойош, в чем дело?»
«Сражаюсь…»
Он дрожал, когти крепче сдавили мое плечо. Я попробовал иысленно спросить у Ротсы, что происходит, но не уверен, что она поняла. Я чувствовал ее страх и растерянность, и мои собственные эхом отвечали ей. Я положил руку на эфес Леди Телдры. А потом, вероятно, обнажил ее, потому что в следующий миг она была у меня в руке, а я осматривал пустой переулок. Щекотка вроде той, которую я привык ощущать от Чаролома, пробежала вверх по запястью, по руке, по плечу…
«Спасибо, босс. Помогло. Я в порядке.»
«Что помогло? Что это было? Что случилось?»
«Кто-то пытался разыскать меня.»
«И ты его остановил? Как?»
«Не знаю.»
«Я не знал, что ты такое можешь.»
«Я тоже. И я почти сломался.»
«Можешь сказать, какое это было заклинание?»
«С учетом моих познаний в магии?»
«Лойош, ты знаешь, на что похоже колдовство.»
«Да. Это не оно.»
«Хорошо.»
«Не совсем оно.»
Я вздохнул.
«Трудно описать, босс. Немного похоже, но…»
«Ладно. Возвращаемся в комнату.»
Я спрятал в ножны Леди Телдру, а Лойош и Ротса снова взмыли в воздух. Сделав пару шагов, я остановился. Вот что нужно сделать.
Я добыл огрызок карандаша и клочок бумаги, и нацарапал записку.
«Лойош.»
Он опустился на плечо и взял бумажку.
«Доставь куда следует.»
«А потом?»
«А потом поработаешь проводником.»
Я чувствовал, как в голове у моего дружка собираются возражения, но он так и оставил их невысказанными, и просто отправился в полет. Ротса осталась присматривать за мной. А потом я немного погулял, поскольку ожидал, что Лойошу потребуется пара часов.
До комнаты я добрался без происшествий. К этому моменту Лойош исполнил поручение, о чем свидетельствовала персона со скрещенными ногами, парившая в шести дюймах от пола. На миг я закрыл глаза. С закусками покончено, сейчас начнется обед.
– Привет, Деймар, – проговорил я. – Надеюсь, я не заставил себя ждать.
7. Рыба
В Залах Правосудия есть бог по имени Форель. Точно знаю, есть, потому что я его там видел, но это уже другая история. В остальном же знаю я о нем весьма немного, только что имя его произносится теми же звуками и записывается теми же символами, что и рыба.
На стол «Валабара» богов не подавали. Только рыбу. Впрочем, есть те, кто утверждает, что вкушать рыбу – все равно что общаться с божеством. Неправда, как по мне. Я общался с богами; вкушание валабаровой форели опыт более глубокий, он приносит большее вознаграждение и приводит к большему просвещению.
А еще это куда приятнее.
Я не знаком с ритуалами, которыми сопровождается ритуал почитания бога по имени Форель. Рыбные же ритуалы «Валабара» начинаются с юноши, который услужливо уносит суповую чашу, чтобы в следующее мгновение вернуться и принести белую тарелку, расписанную по краешку голубыми цветочками. Самый вид тарелки, поставленной чуть в стороне, заставляет сердце затрепетать. Вы еще не знаете, какая рыба появится, но тарелка предупреждает: дело серьезное, пора за работу.
Затем, после неизбежного полуминутного ожидания, появляется Михи, в левой руке у него серебряное блюдо, в правой – две ложки. На блюде – две рыбины и корни сон-травы.
Телнан выглядел заинтригованным. Я улыбнулся и сел поудобнее. Михи подмигнул мне: это вне рамок ритуала, но ничего страшного.
– Свежепойманная форель, – провозгласил Михи, – из реки Адриланки, фаршированная ломтиками моркови, свежим розмарином, солью, давленым черным перцем, посыпанная молотым восточным красным перцем, с рубленым чесноком и лимонными дольками. В сопровождении свежих кореньев сон-травы, быстро запаренных в лимонном масле.
А затем, пользуясь ложками как щипцами, он благочестиво переложил на наши тарелки рыбу и овощи.
Я благочестиво начал есть.
О форели я могу поведать не больше того, что уже поведал Михи. Разве только однажды господин Валабар заметил, что рыба заворачивается в двойной слой жаростойкого пергамента и, собственно, так и готовится в пару. Знай я больше, я сам попытался бы приготовить ее в меру своего умения. Конечно, большая часть валабарова искусства – в неимоверном количестве усилий, которые затрачиваются на то, чтобы все составляющие были свежайшими, наилучшего качества из всех, какие можно добыть. Внимание к мелочам, все в точности как с убийством. Хотя тут главное, чтобы хороша была сама рыба.