Чтение онлайн

— Капитан, что вы делаете? Капитан, поберегите себя! — восклицали то Андерсон, то Стевенс. — Вас убьют, капитан!

— Не волнуйтесь, друзья мои, пули не трогают тех, кто бьется за правое дело, — говорил Браун.

Бойцы переводили взгляд на своих раненых и вздыхали: капитана ничто не могло переубедить.

— Нам недолго осталось ждать. Набат поднял негров на всех окрестных плантациях. Они придут к нам, и мы вместе ударим на врага, — твердил беспрестанно Браун.

Не обращая внимания на пули, летавшие вокруг головы, Джон Браун пересек двор и направился к караульному помещению. Сейчас в маленьком домике находились заложники, взятые ночью людьми капитана. Сюда выстрелы долетали глуше. У двери на карауле стоял Император.

Джон Браун вошел в караулку и огляделся. На скамьях и стульях сидело и лежало самое пестрое общество, какое ему когда-либо приходилось видеть. Были тут люди в длинных ночных рубахах, с лысинами, повязанными теплой фланелью, и джентльмены в синих вечерних фраках с золотыми цепочками, выглядывавшими из-под жилетов. Вся эта компания жаловалась, сыпала проклятиями и брезгливо сторонилась негров, забегавших в караулку погреться или взять винтовку. При входе Брауна наступила тишина. Все взгляды обратились к нему. Еле слышный шепот пронесся по комнате: «Старый Браун… Браун из Осоватоми…» О, все отлично знали, кто такой Браун Осоватомский! Со времени канзасской войны они охотились за Брауном.

И вот теперь он здесь, перед ними!

Внезапно в караулке поднялся невообразимый шум. Цилиндры и фланелевые колпаки, халаты и фраки — все это подступило к капитану.

— Есть! — требовали цилиндры и колпаки. — Дайте нам, черт возьми, поесть!

— Что вы с нами делаете? — вторили им халаты и фраки. — Как вы смеете держать нас в этой конуре?!

— Ваши аболиционисты, сэр, просто бандиты. Если вы хотите уморить нас голодом, скажите нам это прямо! — надрывался старик в вязаном белье, с абсолютно голой головой.

На него зашикали:

— Тс… Мистер Олстэд, вы погубите нас всех…

Капитан поднял руку. Наступила тишина.

— Понимаю, джентльмены, — сказал он спокойно. — Сейчас я постараюсь что-нибудь сделать для вас.

По его распоряжению, из гостиницы, расположенной поблизости от арсенала, принесли бисквиты и кофе для заложников. Один из негров-невольников, стоявший на карауле возле пленников, перенес на палке все продукты в арсенал. Ни Браун, ни его бойцы не притронулись к еде, как ни пересохло у них горло: капитан боялся, что «Сыны Юга» отравили пищу.

Когда пленники насытились, один из них — очень молодой человек, по имени Кросс, — попросил капитана отпустить его «на минутку» домой. У него дома осталась тетя, и тетя сойдет с ума от беспокойства, если он вовремя не вернется домой. Кросс обещает вернуться, он дает в этом слово джентльмена…

— Идите, — прервал его уверения Джон Браун. — Можете не возвращаться.

Он подошел к Льюису Вашингтону:

— Вас, сэр, я взял первым потому, что имя ваше, как моего пленника, произведет впечатление на местных жителей, да и вообще на всех в стране. Кроме того, мне пришлось взять вас потому, что вы непременно пришли бы на помощь губернатору Виргинии и помешали бы моим планам. Но я очень внимателен, сэр, к вам, прошу это отметить. И моя и ваша жизнь сегодня в равной цене, потому что каждую минуту я могу погибнуть. Пока же я обязан заботиться о вас. Пройдите к камину, сэр, там вы сможете обогреться…

Вашингтон молчал, презрительно выпятив нижнюю губу: он не желал разговаривать со «старым конокрадом», как он мысленно назвал про себя капитана, опоясанного саблей его знаменитого предка.

В этот первый день Джон Браун свято верил: вот-вот явятся Оуэн и Кук и с ними тысячи восставших невольников. Если они не пришли в первые часы, то непременно придут позже. А может быть, негры дожидаются темноты, чтобы прийти. Значит, надо продержаться до той минуты, когда густая южная ночь скроет Боливарские высоты и Мэрилендские холмы.

Почему же не стекались под знамя Брауна ни негры, ни местное белое население?

Много времени спустя революционные историки пришли к заключению, что Джон Браун неудачно выбрал район своего «рейда». В той части Виргинии, где находился Харперс-Форри, было мало так называемых «полевых» негров. Большинство рабов у местных помещиков составляли дворовые, которым жилось сравнительно сносно. Была и еще причина: Джон Браун не позаботился о том, чтобы предварительно подготовить рабов, даже просто посвятить их в свои планы. Поэтому большинство негров-рабов ничего не знало о его выступлении. О выступлении стало известно им уже после того, как Браун потерпел поражение и был схвачен южанами.

Однако все это стало понятно значительно позже. В те же часы, когда Браун и его сторонники удерживали арсенал, капитан был твердо убежден, что рабы всюду подымаются против своих угнетателей и с минуты на минуту придут сюда, к арсеналу.

Браун привязал к дулу винтовки носовой платок и поднял его над воротами. Стрельба на минуту стихла.

— Идите и скажите вашим друзьям там, чтобы они прекратили стрельбу. Это в ваших интересах, — сказал Браун одному из заложников — Джозефу Бруа.

Бруа выскользнул за ворота и начал подавать отчаянные знаки осаждающим.

— Не стреляйте! — жалобно закричал он. — Вы перестреляете своих, мы все сидим там. Ради самого неба, прекратите огонь! Капитан предлагает вам перемирие. Если вы оставите ему арсенал, он обязуется тоже прекратить стрельбу! Не стреляйте!

Однако не успел Бруа проскользнуть обратно, как стрельба возобновилась с новой силой. «Добровольцы» не обратили внимания на его крики, они решили во что бы то ни стало захватить проклятых янки. Ага, стало быть, янки уже посылают парламентеров! Ага, стало быть, они переходят от нападения к обороне?! Хорошо же, «Сыны Юга» покажут им, как посягать на исконные права южных джентльменов!

Очистилось небо, день разгорался все жарче. И с каждым часом, с каждой минутой усиливалась стрельба. Теперь восставших атаковали со всех сторон. Выше Харперс-Ферри «добровольцы» перешли через Потомак и подобрались кустами к мосту. Оливер Браун, Ньюби и Вил Томсон очутились, таким образом, под прицельным огнем. Против оружейных мастерских, где стоял Кэги, тоже залегла группа южан, перебравшаяся через Шенандоа. Теперь только Хэзлет и Осборн Перри оставались под надежным прикрытием арсенала и реки.