Чтение онлайн

Параллельно отстукивая эсэмэс Оксане о том, «как у меня дела», я зависаю после ее вопроса «А вы где тусите?», потому что в самом деле не знаю, как называется это место.

– Простите, а как это место называется? – обращаюсь к первому встреченному у барной стойки парню.

– Ад, – отвечает он и заливисто гогочет.

– Очень смешно, – шиплю в ответ.

– А можно с вами сфотографироваться? Я вашу программу по «ящику» смотрю иногда, – добродушно подмигивает он.

– Фигушки. В аду снимать запрещено. – Я утягиваю Катю за собой.

Мы минуем несколько помещений, пока не оказываемся в самом темном углу клуба, где стоят три дивана, вокруг которых валяются пустые пластиковые бутылки, пахнет дурью, а по стене сочится не то жидкость из кондиционера, не то прорвавшаяся канализация. В общем, странно было бы найти свою компанию не в самом худшем месте этого заведения.

– Добрый вечер, дамы и господа, – театрально обращаюсь я к собравшимся.

Кто-то здоровается в ответ, кто-то салютует стаканом, кто-то просто кивает. Многих я не знаю, но они очевидно знают меня. На секунду мне кажется: что-то идет не так. Что-то я упустил из виду. Ах, ну как же!

– Знакомьтесь, – повышаю я голос и поворачиваюсь в сторону своей спутницы, – это моя подруга…

– Катя, – чуть дрогнувшим голосом включается она. И очень вовремя. Мне почему-то хочется назвать ее Леной. В самом деле, имя Лена подходит ей гораздо больше.

– Катя, – повторяю я следом. Девушки изучающе посматривают то на меня, то на мою спутницу. Мы садимся за стол.

– Что ты будешь пить? – интересуюсь я.

Катя исподлобья смотрит на стол, пытаясь понять, что пьют девушки, и наконец выдавливает из себя:

– Шампанское, – и после паузы: – полусладкое!

«Ты ж зайка моя, – думаю, – девяностые уж сколько лет назад кончились, а ты все не выучишь, что шампанское не бывает полусладким. Еще бы амаретто попросила».

Хватаю под локоть официанта, прошу шампанского, он учтиво кивает и минут через десять приносит «Асти Мартини». Я собираюсь прочитать ему лекцию об отличии «Асти» от шампанского, но краем глаза замечаю, как приободряется Катя при виде бутылки, и учтиво киваю.

Катя курит сигареты, одну за другой, и запивает их «Асти». Видно, что она дико неуютно себя здесь чувствует.

В ее глазах ясно читаются растерянность и озлобленное разочарование. Это неловкий момент истины, когда взрослая женщина осознает, что сорокалетние пузатые ровесники, предметом неподдельного интереса которых была всего час назад, и несколько лишних бокалов белого вина подарили ей ложное ощущение застывшего времени. И вот сейчас это время вдруг с бешеной скоростью понеслось вперед. Оно везде. В тающем сигаретном дыму, который выпускают более молодые самки, в луче софита, который не обнаруживает под аккуратным макияжем морщин на скулах, в запястьях без проступающих вен. Наконец, в присутствующих мужчинах, которые задержали на ней несколько коротких взглядов, чуть дольше, чем того требовалось, лишь из боязни показаться неприлично незаинтересованными.

Катя засаживает очередной бокал «Асти» и хватает меня за руку, как хватают спасательный плот, или круг, или за что там держатся утопающие.

– Как тебе здесь? – улыбаясь, спрашиваю я.

– Интересно, – щелкает Катя пальцами. – Необычно так.

«Чего уж тут необычного», – думаю я, но вслух говорю:

– Это правда.

– Ты часто здесь бываешь?

– Первый раз, честно говоря.

– Я тебе не верю, – говорит она жеманно. Настолько наигранно, что мне вдруг становится скучно.

– Вру, – вздыхаю я, – я здесь бываю часто. Очень часто. Два раза в неделю, может, три.

– А здесь танцуют?

– В смысле? – Я испуганно оборачиваюсь в сторону первого зала, чтобы убедиться, не почудились ли мне все эти дергающиеся хипстеры. – Вот же, в том зале.

– Нет, – отбрасывает она прядь волос, – медленные танцы здесь есть?

– Нас… насколько медленные? – но договорить у меня, к счастью, не получается.

Сзади подходит Мишка, бьет меня по плечу и вежливо осведомляется у Кати:

– Я вашего спутника украду ненадолго?

Не дожидаясь ее благосклонного согласия, я встаю и иду вслед за ним.

Мы оказываемся на широком балконе, забитом людьми.

– Осторожнее, – говорит Миша, указывая на пол.

Мы аккуратно переступаем через лежащего у входа человека. Из динамиков молотит жесточайшая техно-версия «Медведицы» Лагутенко. Половина собравшихся подпевает, другая половина периодически подпрыгивает на припеве. Незнакомый мне парень пытается страстно целовать в шею прижатую к стене девицу, но та настолько упорота, что, кажется, уже спит. Три девицы, немного хипстеры, но красивые, вдумчиво вдыхают из шариков веселящий газ. В общем, атмосфера царит неестественно веселая. Обычная московская атмосфера, в которой люди отчаянно напиваются в середине недели, без всякого повода. Просто потому, что хотят праздника. Будто они его заслужили.

Облокотившись на балконные перила, стоит костяк нашей компании. Жора, Саша, Дима и Ованес, судя по отсутствующим взглядам, все основательно пьяные.

– Говенно выглядишь, – говорит Саша.

– Спасибо, – говорю, – я по вам тоже соскучился.

– Чё со скулой? – прищуривается Жора.

– Да так, – отмахиваюсь я.

– Кстати, что за телка? – интересуется Миша.

– Телка, в общем, связана со скулой. А про скулу рассказывать неохота.

– Забей. – Жора поднимает с пола бутылку и начинает разливать виски в протянутые компанией стаканы. – За встречу.

– За встречу. – Беру протянутый мне стакан. – Я правда по вам дико соскучился.

– Дунешь? – Одну руку он кладет мне на плечо, другой протягивает косяк.

– Вы не оставляете мне выбора. – Я глубоко затягиваюсь и прикрываю глаза.

– По какому поводу карнавалим? – спрашиваю. – Хотя глупый, конечно, вопрос. Когда нам нужен был повод?

– Повод есть. – Саша залпом опрокидывает свой бокал. – Кризис на носу.

– …Гов… в… орят, – икает Жора.

– И? – отпиваю глоток, морщусь.