Дыши
Шрифт:
Затем он мягко сказал:
— Детка, я буду действовать медленно. Несмотря ни на что, независимо от того, что мы зашли так далеко, если тебе будет нужно, чтобы я остановился, я остановлюсь.
Я совершенно не понимала, о чем он говорит. Я знала лишь одно: он мог делать все, что захочет.
Тем не менее, поскольку Чейз, казалось, ждал ответа, я сказала:
— Хорошо.
— Хорошо, — пробормотал он мне в шею, и я поняла, о чем он говорит, потому что почувствовала кончик члена, направленный в меня.
Он колебался всего мгновение.
И тут я осознала. Целиком и полностью.
Сейчас он заберет ее.
И заберет он ее потому, что она принадлежала ему.
Я повернула голову так, чтобы мои губы оказались у его уха, и призвала:
— Возьми.
Мне показалось, что его тело под моими руками как-то странно напряглось.
— Возьми, — тихо повторила я.
Я почувствовала, как кончик толкнулся внутрь.
— Я буду действовать медленно, — ответил он так тихо, что звук походил на стон, и, чуть отстранившись, снова вошел лишь кончиком.
— Войди в меня, Чейз, — прошептала я.
— Ты такая узкая, детка, я не хочу причинить тебе боль.
Мои руки напряглись, я прижалась бедрами к его бедрам, и сказала ему правду:
— Дорогой, войди в меня, возьми, она твоя.
— Фэй…
— Сейчас.
— Детка…
— Пожалуйста.
Его рука двинулась между нашими телами вверх по моему животу и вбок, вокруг талии, и он скользнул немного глубже.
Хорошо, о, боже, это было хорошо.
Его губы переместились вверх по моей шее, а член скользнул еще глубже.
Ладно, да, вау, стало лучше.
Его язык отправился в обратный путь вниз по моей шее, и Чейз скользнул глубже.
О, боже, хорошо, даже лучше.
Проникнув глубже, он снова остановился и вышел.
Вау, вау, фантастика.
— Чейз, — прошептала я, скользя руками по коже его спины. — Тебе нужно, чтобы я что-нибудь сделала?
— Нет, детка. — Его голос звучал низко и хрипло, слишком хрипло, почти болезненно.
— Войди, — выдохнула я ему в ухо. — Возьми меня, милый, я — твоя.
Это подействовало.
Чейз вздрогнул, его губы сомкнулись на моих губах, успокаивая, и я почувствовала его внутри, полностью, наполненная им, соединенная с Чейзом. Наконец-то.
Как прекрасно.
Я, наполненная Чейзом, — лучшее чувство во всем fraking мире.
— Бл*ть, детка, мне нужно двигаться, — простонал он.
— Двигайся, — призвала я, и он задвигался, контролируемо, плавно, ритмично и невероятно прекрасно.
О, боже, почему я откладывала это так долго?
По-прежнему контролируемые толчки Чейза все убыстрялись, его рука переместилась от моей талии к животу и вниз, и я почувствовала его большой палец прямо там, где я не знала, что он должен быть, пока он там не оказался.
О, боже, серьезно, как много я всего упустила.
Мои губы под его губами приоткрылись, а бедра приподнялись.
— Обхвати меня ногами, Фэй, держись крепче, — приказал Чейз, и я обвила ногами его бедра, а его большой палец надавил сильнее и сделал круг.
Святой frak.
— Да, — выдохнула я ему в рот.
Его язык скользнул внутрь.
Чейз толкался. Надавливал. Кружил. Соответствуя движениям его языка. Кожу покалывало. Меня пронзила дрожь. Кровь, уже воспламененная, плавила вены. Я ответила на поцелуй Чейза, скользнув рукой вниз, чтобы обхватить его зад и убедить дать мне больше.
Он дал — быстрее, сильнее и, о да, потрясающе.
Чейз прервал поцелуй, уткнулся лицом мне в шею, и я услышала, как мы оба шумно вздохнули, когда он простонал мне в кожу:
— Господи, бл*ть, такая нежная, такая узкая, чертовски, охрененно прекрасная.
— Милый, — выдохнула я, запнувшись на середине слова, потому что его толчки усилились, сотрясая мое тело. Моя рука с его ягодицы поднялась вверх по позвоночнику, в его волосы и сжала их в кулак, пытаясь удержаться.
Я снова судорожно вдохнула, на этот раз по другой причине, и продолжила поглощать толчки Чейза, но он оторвался от матраса, придавив меня своим весом. Его рука потянулась к моей в его волосах, пальцы обвились вокруг запястья, отводя в сторону и переплетая наши пальцы, а затем Чейз уперся предплечьем в кровать и, продолжая толкаться, держал меня за руку.
Держал меня за руку.
Держал меня за руку.
Крепко. Как в тисках. Переплетя пальцы.
Словно никогда не хотел отпускать.
Внезапно, это ударило меня, как выстрел, ноги и руки напряглись, и я вскрикнула, снова кончив. Не сильнее, не продолжительнее, но почему-то намного, намного слаще.
Когда я пришла в себя, его большого пальца уже не было, он просунул под мою шею ладонь, обвивая ее, и его рот приблизился к моему, когда он продолжал входить все глубже и глубже… боже, мне нравилось чувcтвовать его внутри себя.
Затем его бедра соприкоснулись с моими, замерев, Чейз застонал мне в рот, и мне это понравилось еще больше.
Почти мгновенно его губы оторвались от моих, скользнули по моей щеке, и я услышала его затрудненное дыхание, пока мое выравнивалось.
Мы лежали в темноте ночи, но все, что было в тот момент, я прочувствовала с доселе невиданной ясностью.
Всё.
Его вес на мне, соприкосновение наших тел, тепло ладони на шее, силу его пальцев, впивающихся мне в спину, наши переплетенные пальцы на матрасе, звук его дыхания у меня в ушах, овевающий кожу, его вес на мне, его густые, шелковистые волосы в моей руке, обвивающие его талию ноги.
Я надеялась, что никогда не забуду этого, ничего из этого, ни единой детали, до конца своей жизни.
Я отдала Чейзу Китону свою девственность, как и решила еще в шестнадцать лет.
Он взял ее, до этого подарив мне два оргазма, а после — еще один.
И когда мы достигли пика удовольствия, он держал меня за руку.
Ошеломленная всем этим, красотой момента, получив то, о чем я мечтала годами, тем, что это было лучше, чем в моих бесчисленных мечтах, на глаза мне навернулись слезы. Я даже не пыталась смолчать, когда повернула голову к его уху.