Чтение онлайн

– Его сажают за сатанизм, поджаривают на стуле, но перед смертью он клянется вернуться и уничтожить всех, кто его упек за решетку. Переход к сегодняшнему дню, молодые ребята подсаживаются в компьютерных клубах на игру под названием «Хулиганы». В заставке его лицо. И пока они в нее играют, он начинает ими завладевать. Может, в лице у него что-нибудь странное, что-то вроде Джейсона или Фредди.

Он остановился, словно ожидал бурного энтузиазма. Поэтому я сказал:

– И кто же пишет и распространяет эту интерактивную игру?

Он ткнул в меня пальцем.

– Вы у нас писатель, дорогуша. Хотите, чтобы мы делали за вас всю работу?

Я промолчал. Просто не знал, что сказать. «Думай с точки зрения кино, – посоветовал себе я. – Кино они понимают», и сказал:

– Собственно говоря, вы предлагаете переснять «Мальчиков из Бразилии», но без Гитлера.

Он поглядел на меня озадаченно.

– Был такой фильм Аиры Левина, – сказал я. В его глазах не мелькнуло ни тени узнавания. – «Ребенок Розмари». – Он продолжал смотреть пустым взглядом. – «Щепка».

Тут он кивнул, где-то что-то связалось, до него дошло.

– Смысл понят, – сказал он. – Вы пишете роль для Шэрон Стоун, мы горы сворачиваем, чтобы ее достать. У меня есть кое-какие каналы, чтобы связаться с ее командой.

На том я ушел.

Ночь выдалась холодная, а в Лос-Анджелесе не полагается быть холодам, и в воздухе сильнее обычного пахло леденцами от кашля.

Где-то под Лос-Анджелесом жила одна моя давняя знакомая, и я решил ее найти. Отыскав ее номер, я взялся за дело и провисел на телефоне почти весь вечер. Мне давали номер, я по нему звонил, и все новые люди давали мне все новые номера, я звонил и по ним тоже.

Набрав очередную череду цифр, я наконец узнал ее голос.

– Ты знаешь, где я? – спросила она.

– Нет, – честно ответил я. – Мне просто дали этот номер.

– В больничной палате, – сказала она. – У матери. У нее кровоизлияние в мозг.

– Извини. С ней все в порядке?

– Нет.

– Извини.

Повисло неловкое молчание.

– Как у тебя дела? – спросила она.

– Довольно скверно.

Я рассказал все, что до сих пор со мной случилось. Сказал, как себя чувствую.

– Почему оно так выходит? – спросил я у нее.

– Потому что они напуганы.

– Почему напуганы? Чем напуганы?

– Потому что здесь твое имя и твоя репутация целиком и полностью зависят от последнего хита, к которому ты сумел примазаться.

– Не понял.

– Если ты что-то одобришь, то студия может этот фильм снять, и ей это обойдется в двадцать – тридцать миллионов долларов. А если потом фильм обернется провалом, твое имя будет раз и навсегда связано с этим провалом, и ты потеряешь статус. А если тянешь время или отказываешь, то нет и риска потерять статус.

– Правда?

– Вроде того.

– А откуда ты столько знаешь? Ты же музыкант, к киноиндустрии отношения не имеешь.

Она устало рассмеялась.

– Я тут живу. Все, кто тут живет, такое знает. Ты пытался расспрашивать людей про их сценарии?

– Нет.

– Попытайся как-нибудь. Спроси кого угодно. Парня на бензоколонке. Все равно кого. У каждого есть сценарий. – Тут кто-то ей что-то сказал, она ответила, а потом бросила мне: – Послушай, мне надо бежать. – И положила трубку.

Если в коттедже вообще полагался обогреватель, то я его не нашел и до костей промерз в моем маленьком номере, так похожем на тот, в котором умер Белуши, с такой же бездарной гравюрой на стене, с такой же стылой сыростью в воздухе. Я налил себе горячую ванну, чтобы согреться, но когда выбрался, мне стало еще холоднее, чем раньше.

Белые рыбины скользили взад-вперед в воде, шныряли и шмыгали между листьев кувшинок. У одной на спине была алая отметила, которую с некоторой натяжкой можно было счесть отпечатком великолепных губ: чудесный стигмат полузабытой богини. В прудике отражалось серое небо раннего утра.

Я уныло смотрел на отражение.

– У вас все в порядке? – Я повернулся. Рядом со мной стоял Благочестивый Дундас. – Рановато поднялись.

– Плохо спал. Слишком холодно.

– Надо было позвонить портье. Вам принесли бы обогреватель и дополнительные одеяла.

– В голову не пришло.

Дыхание у него было тяжелым, с присвистом.

– Вы в порядке?

– Нет, разрази меня гром. Я старый. Доживете до моих лет, сами будете не в порядке. Но я еще буду тут, вас уже не будет. Как продвигается работа?

– Не знаю. Я перестал работать над синопсисом и застрял со «Сном художника», рассказом про викторианского иллюзиониста. Действие должно происходить на морском курорте в Англии, под дождем. Фокусник показывает на сцене иллюзию и этим как-то изменяет публику. Его магия касается их сердец.

Он медленно кивнул.

– «Сон художника»… – повторил он. – М-да. Вы видите себя художником или иллюзионистом?

– Не знаю, – ответил я. – Кажется, ни тем и ни другим.

Я уже повернулся уходить, но тут мне в голову пришло кое-что.

– У вас случаем нет в столе сценария, который вы сами написали, мистер Дундас? – спросил я.

Он покачал головой.

– Вы не написали ни одного сценария?

– Только не я.

– Честное слово?

Он улыбнулся:

– Честное слово.

Я вернулся к себе в номер. Перелистнул большим пальцем страницы моего английского издания «Сынов человеческих» в твердом переплете, спрашивая себя, как вообще опубликовали нечто, столь неумело написанное, и зачем Голливуд приобрел на него права, если, купив, они не хотят его ставить.