Чтение онлайн

— Да с такой, это приказ адмирала. Завтра торжественное мероприятие, у вас такой затрапезный вид. Вот, посмотритесь в зеркало!

И, действительно, все было так, как сказал Евстигнеев.

— Будете завтра моряком, в течение дня, — продолжил Евстигнеев, — вот вам шинель командного состава, брюки и форменная фуражка с кокардой. Какое у вас звание?

— Красноармеец! — ответил Николай.

— Красноармеец не пойдет, будете лейтенантом, военным переводчиком и даже не пытайтесь возражать. Будете возражать — застрелю! Переодевайтесь! — и Евстигнеев хлопнул себя по кобуре. — Из меня за сегодняшний день все соки выпили, едва на ногах стою. Если готовы, посмотритесь в зеркало. Совсем же другое дело!

На Николая из зеркала смотрел крепкий молодой моряк, командир.

— Все, Исаев, идите! — скомандовал Евстигнеев, — а всю свою одежду оставьте здесь, вам нужно к новой одежде привыкнуть. Давайте, до завтра!

Если бы Николая попросили подробно рассказать о событиях последующего дня, то вряд ли он бы с этим справился. Ажиотаж начался с самого раннего утра. На причале тренировались почетный караул и духовой оркестр, раз за разом, повторяя исполнение гимнов США и СССР и прохождение парадным шагом. Краснофлотцы с лопатами и метлами подчищали и без того идеальные дорожки, проложенные в снегу. Небольшая группа моряков, командиров что-то обсуждала, двигаясь к двум флагштокам, на которых несколько человек поднимали флаги СССР и США и Николай подумал, что изготовленный ими флаг выглядит очень даже хорошо.

— О, мистер Исаефф! Доброе утро! — перебил размышления Николая подошедший сбоку американец Энди Тумми. — Вы, оказывается, офицер, командир, а я думал, что вы гражданский человек.

— Здравствуйте, доброе утро, мистер Тумми! — ответил Николай. — Я, действительно, гражданский человек, меня просто попросили переодеться в военную форму, чтобы я не диссонировал своей, довольно невзрачной, гражданской одеждой во время встречи американской делегации, которая прибудет за вами. Просто мне досталась форма с командирскими знаками различия. Вы, наверняка, с нетерпением ожидаете прибытия вашего крейсера, мистер Тумми?

— Да, конечно, Ник! Можно я так буду вас называть? Мне так проще.

— Конечно, Энди, и мне так тоже проще.

— Вы знаете, Ник, я специально вас искал. Я вас прошу — устройте мне встречу с экипажем того катера, который всех нас спас при затоплении баржи. Я хочу их поблагодарить. Разумеется, было бы гораздо лучше, если бы моя благодарность была какой-то вещественной, и я постараюсь это сделать, когда прибудет наш крейсер.

— Хорошо, Энди, — ответил Николай. — Сейчас я попробую разузнать, где находится экипаж этого катера, а потом вас найду.

Но искать экипаж не пришлось, так как он появился сам в лице вестового, то есть, посыльного, моториста катера Гайнутдинова, который сообщил, что его Николая Исаева, срочно вызывают в штаб особист-секретчик и товарищ Евстигнеев. На вопрос Николая — где остальные члены экипажа катера, вестовой ответил, что сегодня все в наряде, в том числе и командир катера, который выполняет обязанности начальника караула.

И особист-секретчик и товарищ Евстигнеев в это время находились на совещании у адмирала, и Николаю пришлось ждать, сидя в приемной, по соседству с молоденьким лейтенантом, который шепотом поведал ему свои горести. Лейтенант, только что закончивший военно-морское училище, как он сказал, с отличием, прибыл на базу флота буквально декаду назад. Он полагал, что получит интересное назначение, но вакантных должностей не оказалось, и все прошедшие дни его гоняли по разным мелким поручениям, отчего он отправился в буфет залить свое горе, а там с кем-то повздорил. И все бы ничего, но дело дошло до командира дивизиона, который назначил ему наказание в виде суток гауптвахты.

— Ну и что, отсидишь на «губе» сутки, подумаешь, — констатировал Николай.

— Да дело не в сутках, — ответил лейтенант, — а в том, что гауптвахта для командного состава находится только в Благовещенске, а проезд туда и обратно за свой счет. А знающие люди говорят, что количество мест на «губе» совсем небольшое и приходится ждать, проживая в гостинице при гауптвахте, а цены там такие, как в самых лучших люксах.

— Ох, ничего себе, — удивился Николай, — я об этом не знал.

— Но и это еще не все, — продолжил лейтенант. — Ко мне едет моя невеста, она сейчас в пути и скоро прибудет, а я буду на «губе» и она, наверняка, подумает, что я самый последний разгильдяй, плюнет, и уедет. Такие вот мои дела, — подвел итог грустный лейтенант. — Может, ты мне чего-нибудь посоветуешь?

— Пожалуй, посоветую, — ответил Николай. — Прежде всего, не пытайся оправдываться перед адмиралом, а пообещай, что будешь честно служить и попроси его отложить наказание в связи с приездом невесты. Так и скажи, что с наказанием согласен и просишь только отложить его исполнение.

— Вот, спасибо тебе, товарищ, за совет, — начал лейтенант, но в это время открылась дверь адмиральского кабинета и оттуда начали выходить моряки. — Кто из вас Исаев? — строгим голосом спросил один из незнакомых Николаю командиров. — Пойдемте со мной на инструктаж.

— Я — Исаев, — ответил Николай, вставая и двигаясь вслед за незнакомцем. — А потом зайдите ко мне, Исаев! — послышался голос товарища Евстигнеева. — Мой кабинет прямо напротив.

Строгий моряк, который представился сотрудником особого отдела, долго и нудно рассказывал Николаю о необходимости хранить государственную тайну, а также прочие секреты, во время общения с американской делегацией. Он повторял эти требования, просто перефразируя их, и Николай понял, что этот человек конкретных данных о методах разведки иностранных спецслужб не знает, а просто повторяет прописные истины. Точно так же действовал особист в КБ-6, и Николай вспомнил, как он стал проверять надежность замков и решеток на окнах, когда выяснилась утечка информации, выполненная с помощью микроскопического фотоаппарата, вмонтированного в красивый кулон.

— Держите язык за зубами, и ни в коем случае не говорите американцам ничего плохого о руководителях нашей Партии и Правительства, — закончил он свой инструктаж. Есть у вас вопросы?

— Конечно, есть, — ответил Николай, — даже два. Как же я буду вести перевод с закрытым ртом? И еще вопрос. Ваше окончательное заключение прозвучало как императив и мне хотелось бы уточнить — правильно ли я понял, что своим соотечественникам я могу говорить плохое о Руководителях безо всяких колебаний? Это так?

— Исаев, вы с ума сошли!? Вы меня неправильно поняли.

— Да как же неправильно, если вы именно так и сказали, что не говорить «плохое» только американцам.

— Послушайте меня внимательно, Исаев, я хотел сказать, что вы должны только переводить, и ничего от себя не добавлять. Вот что я хотел сказать. А что касается отношения к Руководителям, то о них ничего плохого нельзя говорить и любым иностранцам, и соотечественникам. А теперь распишитесь в том, что вы проинструктированы.

Товарищ Евстигнеев начал рассказывать Николаю о порядке действий во время предстоящей встречи с американцами. Николай и так чувствовал себя на взводе из-за ответственности, ложащейся на него во время официальной встречи. А Евстигнеев продолжал рассказывать о флагах и гюйсах, музыке «Захождение», «Салюте наций» и прочих сложных деталях официальной встречи моряков разных держав.