Чтение онлайн

Весь прошлый год мы спорили об этом. С тех пор как она перешла в новый отдел, правила безопасности стали такими строгими, что с работы Сильвия не могла говорить со мной даже через коммы. Если нам нужно было пообщаться, ей приходилось идти в кофейню на другой стороне улицы.

– Малыш, ты ведь знаешь, что работа у меня секретная… – Она разгладила складку на юбке, потом снова посмотрела на меня. – Но то, чего мы можем достигнуть с ее помощью, дается раз в жизни. Может, раз в несколько жизней. Когда наши «Соты» пойдут в производство, обещаю сосредоточиться на нас.

– Отлично, – ответил я с сарказмом. – Уверен, тогда твои откровения докажут, что оно того стоило.

Сильвия отпила большой глоток и захрустела кубиками льда.

– Ты же знаешь, меня убивает, что я не могу говорить с тобой о работе. Это меня бесит. Столько нужно понять за очень короткое время… У меня мозг отказывает.

– Ну, если у тебя мозг отказывает, то мой просто перегорит.

Я снова сделал глоток.

Она дохнула спиртным:

– Сомневаюсь. На самом деле трудно дается не наука.

– Как это? Разве ты не этим занимаешься? Не наукой?

– Типа того. Трудно объяснить. – Она закрыла глаза и потерла виски. – Хорошо, думай об этом вот как. Помнишь транспортеры в «Стартрек»?

Последний год в колледже мы с Сильвией часто смотрели по вечерам это классическое телешоу, отдыхая от занятий. Спецэффекты были упоительно архаичными, как изрядная часть науки вообще, но оттого очаровательными. Я ответил, подражая Кирку:

– Отправляй меня, Скотти!

– Вот именно. Транспортеры у них совершенно ненаучные.

– Да, и ты не уставала повторять это всякий раз, как их показывали.

– Тш-ш-ш-ш-ш! – сказала она, добавив на несколько «ш» больше, чем нужно. – Итак, представим себе, что всякий раз, как Скотти отправлял Кирка, возникал разрыв во времени между тем моментом, когда Кирка просканировали на «Энтерпрайзе», и тем, когда он оказывался в месте назначения; и этот разрыв зависел от дальности телепортации. Чем больше расстояние, тем дольше приходилось ждать. И все это время Кирк оставался на «Энтерпрайзе», развлекаясь со своим трикордером.

– Это эвфемизм для мастурбации?

– Ха! – Она громко фыркнула. – Нет, но забавно. Хорошо. Мой вопрос: сколько Кирк мог ждать без вреда для себя?

– Не знаю. Секунды? Минуты?

Сильвия сделала еще один большой глоток.

– Допустим, минуту. Моя проблема такова: что, если Кирку надоест ждать и неожиданно у него случится меняющее жизнь прозрение?

– Что-нибудь вроде: «Мать твою за ногу! Да я влюблен в Ухуру!»

Она закатила глаза, но продолжила:

– Конечно. Думаю, что это могло бы сработать. Итак, он вдруг понял, что любит Ухуру и посылает ей сообщение с просьбой выйти за него. Посылает сообщение, а потом – раз! Он на корабле клингонов, пьет кровавое вино с Ханом. И совершенно не помнит о сообщении, потому что время сканирования и время прибытия не синхронизируются. У Кирка так и не случилось прозрения, он не узнал, что любит Ухуру.

– О! Черт возьми! Отличный сюжет для серии.

– Правда? Сто пудов! – Сильвия говорит «сто пудов», только когда она в приподнятом настроении. И меня всегда восхищало, как она тянет при этом «о». – Вернемся к теме, ладно? Допустим, мы поместим ТЦ на спутник и отправим его на обитаемую планету в созвездии Водолея. Теперь у нас есть ТЦ на планете в восемнадцати световых годах отсюда, и мы хотим кого-нибудь телепортировать туда. Давай называть ее Астронавт Билли.

– Она пылкая?

– Да. Но я лучше. Не отвлекайся. Требуются часы, чтобы переместить ее в Водолей и подтвердить, что телепортация состоялась. Не секунды. Билли будет несколько часов сидеть в фойе и ждать. А что, если она за это время сделает что-нибудь важное или надумает что-то такое, что не дойдет до цели назначения?

Я пожал плечами.

– В таком случае она не должна телепортироваться во внешнее пространство и рисковать потерей времени. Если она этого не хочет, может заняться чем-нибудь другим, например, побыть с мужем и не говорить с ним о своей работе.

Она залпом допила коктейль.

– Знаешь что? Забудь. Я пытаюсь объяснить, почему я так погрязла в этом проекте, но если ты хочешь придираться…

Черт. Это самый искренний наш разговор за много недель, а ты все портишь.

– Хорошо, хорошо! – сказал я, положив руку ей на ногу. – Думаю, просто все дело в семантике. Она ведь по-прежнему она, верно? Допустим – чтобы не спорить, – что, пока Билли медленно перемещается в созвездие Водолея, Билли в фойе болтает с кондуктором о своем муже. Если спросишь меня, я скажу, что Билли из фойе все-таки виновна в неверности, хотя Билли из вестибюля никогда этого не делала. Ты тот, кто ты есть. Бум!

И я торжествующе прикончил свой «Гибсон».

Сильвия кивнула, но я видел, что ее слегка расстроили мои слова.

– Что? – пошутил я. – Неужели теперь за мной придет МТ?

Она отвлеклась от того, о чем думала, и ответила полуулыбкой.

– Не важно. Еще через несколько месяцев я от этого избавлюсь. Наши жизни снова будут принадлежать нам, мистер Байрам. – Она снова поцеловала меня, на этот раз дольше. – Как только это произойдет, я… Черт!

Сильвия отстранилась, посмотрела куда-то за мое плечо, и ее поведение полностью изменилось. Она получала коммы.

– Хочешь в туалет? – схохмил я, но она махнула рукой, стирая полученное сообщение и одновременно заставляя меня замолчать.

– Мне пора, – раздраженно сказала она. – Билл требует, чтобы я вернулась к работе.

– Что? Ты только что ушла!

– Знаю, знаю. Обещаю, я все компенсирую.

Она в последний раз поцеловала меня и ушла.

Я посмотрел на обломки музыкальных инструментов, из которых была сделана стойка. Я ничего не мог с собой поделать: мне они казались метафорой моего брака – разломанные, застывшие, замолчавшие навсегда. «Какого дьявола? – подумал я. – Раз уж я здесь, можно и отпраздновать».