Чтение онлайн

— И все же перед отъездом тебе следовало быть с ней поласковее, как-то утешить ее, даже если ты не надеялся вернуться живым. Зачем, к примеру, ты повесил на башне похоронную надпись? Неужели ты и в самом деле не надеешься вернуться к семье? Или хочешь, словно Дин Линвэй, вернуться домой журавлем?

— И эта надпись, и моя суровость с женой имеют один и тот же смысл. Надпись на башне говорит о вечной разлуке. А я и хотел, чтобы жена забыла о прежних радостях и жила спокойно, отринув пустые надежды на встречу, не считая дни до моего возвращения, не убивая себя печалью. Каждый супруг, очутившийся в нашем положении, должен последовать моему примеру. И не только супруг, но и любой человек, собравшийся в чужие края, дабы приобрести там имя и славу. Если уезжаешь на год, скажи, что уезжаешь на два. Если уезжаешь всего на месяц, вообще не говори, когда вернешься. Ведь дальняя дорога сопряжена с разными превратностями. Поэтому лучше приехать неожиданно, чем невольно нарушить обещание и тем самым заставить близких тревожиться. Любящий супруг должен поступать именно так. Тогда супружеская любовь сохранится до старости и печаль не оставит следа на лице жены. Мой друг, ты мне не веришь. Что же, тогда возвращайся домой. И когда посмотришь на наших жен и сравнишь их, сразу поймешь, кто из нас прав.

Слова Дуаня не рассеяли сомнений Юя.

— Твои рассуждения мудры, но жестоки. Окажись я на месте твоей супруги, возможно, я бы их понял, но следовать им, пожалуй, не смог бы.

Шли годы, летели дни, а друзья по-прежнему томились на чужбине. Восемь раз сменились звезды на небе, столько же раз выпал иней на земле. При дворе Сунов уже дважды изменялся календарь государева правления, и у власти сейчас стоял государь Циньцзун [310] . Как раз в это время страна Цзинь пошла разбойным походом против государства Сунов и нанесла ему жестокое поражение на севере. Цзиньцы ворвались в сунскую столицу [311] , захватили в плен государей Циньцзуна и Хуэйцзуна и увезли. Юй и Дуань, увидев своих владык в неволе, не могли сдержать слез. Во время церемонии, положенной при встрече государя и подчиненных, Хуэйцзун поинтересовался именами подданных. Оказалось, это те люди, которых он в свое время преследовал. Государя охватило чувство раскаяния. Если бы не указ о наборе государевых невест, несчастным вассалам не пришлось бы восемь долгих лет жить в разлуке со своими женами, как Пастух и Ткачиха, которых разделила Серебряная Река [312] .

Рассказывают, что люди Цзинь еще задолго до пленения двух сунских владык обратили свои взоры на благородный нефрит, шелка и прекрасных дев. Словом, их гораздо больше интересовали богатства, чем события, происходившие на Срединной равнине. Они давно поняли, что с Юя и Дуаня ничего не возьмешь, но держали друзей у себя, как куриную кость, которую и съесть нельзя, и выбросить жалко. После победы отношение цзиньцев к жителям Сун изменилось. Они были убеждены, что в Сунской стране не осталось настоящих людей. Потому стоит лишь протянуть руку, и они завладеют всей Срединной равниной, прекрасной, словно узорная парча. А посему не лучше ли изменить политику и стать немного уступчивей? И вот цзиньский двор отпустил на родину сунских послов, в свое время прибывших в Цзинь с данью. Все равно проку от них никакого, нет за душой ни гроша. И цзиньцы решили показать свое великодушие.

Оба сунских владыки, находившиеся в цзиньском плену, повелели своим подданным возвращаться на родину, но те воспротивились.

— Наши государи повержены во прах и терпят унижения, а потому долг кансдого верноподданного за них умереть! — воскликнул один из друзей. — Вместе с вами, ваши величества, мы готовы пройти все испытания. Пусть мы и на чужбине, но свято чтим наш долг.

Государи раскаялись в прошлых своих поступках, просили забыть о причиненном зле и снова стали уговаривать друзей вернуться на родину. Наконец те согласились, простились с государями и тут же покинули Цзинь.

Юй Цзычан к этому времени поседел, хотя ему не было еще и тридцати. Показаться в таком виде жене он не посмел. Потому решил где-то возле родных мест непременно купить краску, которую обычно изготовляют в столице, и вычернить волосы и бороду. Тогда он вернется домой молодым, как жених, и не заставит супругу лишний раз скорбеть о прошлом.

И вот они вместе с другом въехали в ворота поместья. Странно, навстречу «жениху» спешила не любимая жена, а супруга Дуаня. Она сказала, что после долгой разлуки жена Юя не осмелилась выйти и ждет мужа в опочивальне. Повидавшись с тестем, Юй Цзычан поспешил в супружеские покои и, проходя через среднюю залу, вдруг заметил странное возвышение с надписью, сделанной мелкой вязью: «Здесь покоится гроб женщины, жившей в эпоху Сун — урожденной Гуань, супруги сановника Юя». Юй Цзычан покрылся холодным потом. Он схватил тестя за рукав и спросил, что это значит. Старый Гуань, роняя слезы, объяснил :

— Дочь считала дни до твоего возвращения. Плакала, стенала и через короткое время слегла. Лекари в один голос сказали, что причина недуга — тоска и от этого у нее поражены все семь внутренних органов. А поправится она, лишь когда увидит супруга. Поначалу Вэйчжу еще надеялась на твое возвращение. Она ничего не ела и только пила воду и жидкий бульон. Как она надеялась увидеть тебя перед кончиной! И вдруг пришла весть о победе над Ляо, а потом — о твоем новом назначении. Бедняжка поняла, что ей тебя не дождаться. Плакала, горевала, совсем перестала есть, а потом... скончалась. С тех пор прошло три года. Перед смертью она завещала не класть ее в землю, а оставить в гробу до твоего возвращения [313] . Хотела встретиться с тобой напоследок, как встречаются живые после долгой разлуки. Я выполнил ее просьбу.

Юй Цзычана охватило отчаяние. Он бросился наземь возле гроба супруги и закричал, что не хочет больше жить. Тесть стал его утешать:

— Дорогой зять! Не убивайся так! Моя дочь в последнее время изменилась до неузнаваемости — высохла как щепка, лицо стало желтым, кожа на теле — черной, как у мертвеца. Смотреть страшно. Может, и лучше, что ты не видел ее такой, а то все равно убежал бы.

Юй Цзычану невольно пришли на память слова Дуаня, еще когда они были на чужбине: приедешь домой, увидишь наших жен, сравнишь и тогда поймешь. Да, и в этом друг его оказался прав. Только сравнивать уже не с кем. «Жена из-за меня умерла, — с болью думал Юй, глядя на гроб. — У моего доброго Дуаня всегда есть чему поучиться. Как видно, за внешней холодностью может скрываться истинная любовь. В древности говорили: «Сначала подведи к смертельной черте, а потом возроди к жизни». Это сказано не о суровом моралисте, а о муже, умудренном опытом».

Что же до Жаоцуй, то она показалась еще краше. Грация и легкость Чжао Фэйянь — Летающей Ласточки — сменились пышностью форм Ян Гуйфэй. Мудрый совет, который муж некогда дал жене, несомненно принес свои плоды. Исполненный радости, Дуань вошел во внутренние покои.

— Была ли ты счастлива эти восемь лет? — спросил с улыбкой Дуань. — Вспоминала ли в минуты праздности того, кто в дальних краях?

Жаоцуй потупила взор и молчала.

— Наверно, ты все еще сердишься. Мне придется просить прощенья, иначе разговор у нас не получится. Но скажу тебе не хвалясь, вряд ли найдется в мире другой такой любящий муж, как я. И благодарности мне за это не надо.

— Благодарности? За что, объясните!

— Изволь! Восемь лет мы были в разлуке, а ты нисколько не изменилась: не то что не похудела, но даже пополнела немного. Лицо твое не покрылось морщинами, а стало еще нежнее. Вот за что ты должна низко мне поклониться. Твоя родственница ушла в мир иной, а ты жива и здорова. Благодаря кому, как ты думаешь? К тому же другой муж на моем месте, надолго разлученный с женой, состарился бы, а я, как видишь, почти не изменился, избавив тебя тем самым от огорченья. И, наконец, вот еще что. Некоторые расставались, надеясь на встречу, мы же разлучились навеки. Но в жизни все получилось наоборот. Мы встретились, а те, другие, нет. Это все оттого, что тебе в прошлом рожденье суждено было счастье в нынешнем, потому и достался тебе муж, обладающий искусством возвращения к жизни и способностью изменять силы «цянь» и «кунь» [314] . Значит, ты должна мне пять раз низко поклониться. Во время нашей разлуки по ночам тебе было тоскливо и одиноко. Ты спала в холодной постели. И все же это лучше, чем если бы постель твою кто-то согрел. Глядя на песочные часы, ты досадовала, что время летит чересчур быстро, другим же казалось, что оно тянется слишком медленно. Когда ты смотрела на весенние цветы или цветущую иву, сердце твое наполнялось печалью. Но в этом и кроются добродетели, несущие человеку радость. В этом и заключается благо, необходимое для истинной любви... Впрочем, всего сразу не объяснишь.

Жена мало что поняла и решила, что все эти красивые слова — пустая болтовня, которая понадобилась мужу, чтобы оправдаться, выдать свой проступок за подвиг.

— Я вижу, ты мне не веришь, — продолжал муж. — Вспомни, восемь лет назад я послал тебе некий знак. Взгляни на него и все поймешь!

— Какой такой знак? — удивилась жена.

— В тот день, когда наш Юй получил новое назначение, я послал тебе письмо. Ты разве его не читала?

— Обычное письмо со словами о разлуке. Ты писал, чтобы я не надеялась на встречу. В общем, как и во время прощанья, хотел разрушить нашу любовь.