Чтение онлайн

В ту пору при сунском дворе существовал такой порядок. Каждый сановник, отъезжавший послом в чужие края, когда возвращался в родные пределы, обязан был, не заезжая домой, немедля ехать в столицу, дабы отчитаться перед государем, и лишь после этого мог возвратиться к семье. Юй Цзычан приехал в столицу в час «сы», когда аудиенция у государя еще не кончилась. Он надеялся, что, доложив о поездке, тотчас же отправится домой, куда он рвался всем сердцем. Недаром поговорка гласит: «Муж, вернувшийся издалека, похлестче молодого жениха». Словом, Юй мечтал о любовных утехах с женой еще больше, чем в день свадьбы.

Как раз в это время во дворце шли жаркие споры о том, следует ли Сунской стране в союзе с Цзинь идти войной на Ляо. Разговор затянулся. Он начался в час «чэнь» и продолжался несколько часов. Наконец государь принял окончательное решение и тут же удалился в свои покои. Он сильно устал, и подданные не смели его беспокоить, хотя речь шла о неотложных ратных делах. Тем более можно было обождать с делом о выплате дани.

Юй Цзычан маялся на чужбине полгода, но, как видно, звезда бедствий еще не покинула его небосвода. Возвращаться домой он, понятно, не смел и остался в столице, заночевав в казенной гостинице. Известно, что долгие месяцы иногда пролетают быстрей, чем одна ночь. Здесь уместно вспомнить стихи, сочиненные в эпоху Тан:

Вэйчжу, конечно, знала, что муж сейчас находится при дворе, и мечтала лишь об одном — чтобы он поскорее вернулся домой. Счастливая от предстоящей встречи, словно к ней должна была с неба спуститься звезда, она окропила благовониями парчовое одеяло, отгладила шелковое покрывало и с нетерпением ждала минуты, когда сможет рассказать мужу о перенесенных в разлуке страданиях. Солнце взошло и закатилось, взошла луна, а супруг все не возвращался. Всю ночь Вэйчжу расхаживала по крыльцу и едва не стерла свои ножки-лотосы. Миновала ночь, снова наступил день. Вэйчжу поднялась на башню и вдруг увидела на дороге сановника, ехавшего в окружении большой группы всадников, державших стяги и боевые секиры. «Видно, кто-то из важных военных чинов едет по своим делам!» — подумала женщина. Кавалькада внезапно свернула к их усадьбе и остановилась у ворот. Тут только жена разглядела важного гостя — то был ее муж Юй Цзычан. С легкостью ветра она устремилась вниз. Лицо светилось от счастья. Оно и понятно. Как иссушенная засухой земля ждет благодатную влагу, так и молодожены жаждут попасть в свадебные покои, освещенные цветными свечами. Но стоило ей взглянуть на лицо мужа, как радость мгновенно сменилась печалью, а на глаза навернулись слезы. Она спросила его, что случилось, но он ничего не ответил, только из уст его вырвался стон.

А случилось вот что. Отчитавшись перед государем, Юй Цзычан тут же был назначен инспектором по снабжению войск провиантом. Ехать в армию предписывалось незамедлительно, поскольку в ратных делах, как известно, нельзя терять ни минуты. Домой муж заехал ненадолго, тайно от государя. Вы спросите, почему Юю надо было ехать незамедлительно?

А вот почему. Еще до возвращения Юя ко двору государство Цзинь направило сунскому государю послание, предложив совместно выступить против Ляо. Сунский двор пребывал в нерешительности, потому страна Цзинь направила ему ультиматум: «Не думая о возможных последствиях, вы нарушили договор о борьбе против общего врага. Не видя от вас поддержки, мы вынуждены направить войска, обращенные против Ляо, против вашей страны. Если хотите сохранить прежний договор, вам следует изменить свои планы». Это послание повергло государя Хуэйцзуна в трепет. Весь день при дворе шел спор и государь не покидал залы аудиенций.

Если бы Юй приехал на день позже, инспектором в армию назначили бы другого. Но Юй Цзычан — этот обидчик государя — появился как нельзя кстати. Его приезд положил конец сомнениям Хуэйцзуна. Государь немедленно определил срок выступления войск в поход, назначил полководца и генералов. Лишь один пост оставался свободным — инспектор по провианту. Чтобы найти подходящего человека, требовалось время. И вдруг явился Юй Цзычан — этот жалкий книжник, дерзнувший жениться на государевой невесте. Быстро же он вернулся, значит, по-прежнему любит свою красавицу и не желает от нее отступиться! Что же, сейчас можно на нем отыграться!

Император сказал Юй Цзычану, что свое поручение он выполнил отменно, не потеряв ни одного лишнего дня. Значит, он дельный чиновник, способный выполнить любое поручение, что особенно важно, когда речь идет о ратном подвиге. Сейчас он получит новое, очень важное поручение, встречу с женой придется отложить.

Когда Вэйчжу узнала о печальной новости, из глаз ее потекли слезы, как два ручейка, которые питают своими водами поток в Трех Ущельях. Она схватила мужа за рукав, пытаясь что-то сказать. Военные чины, сопровождающие мужа, закричали:

— Сейчас не время для чувств. Вот-вот начнется война. У нас у всех есть жены, и каждому хотелось бы побыть дома. Но если кто-то задержится хоть на минуту, войско выступит в поход лишь через несколько месяцев. Кроме того, о вашей задержке сразу же узнает двор, тогда всем нам не поздоровится!

Юй Цзычан надеялся хоть немного пожить дома. Увы! Радость встречи сменилась болью разлуки. Точь-в-точь как в пьесе с печальным концом. Прощаясь, он вдруг вспомнил о письме Дуаня и попросил жену передать его Жаоцуй.

Молодая женщина очень обрадовалась. Раз муж написал письмо, значит, раскаялся и переменил свои взгляды. Жаоцуй повеселела. А Дуань и в самом деле досадовал на себя за резкие слова, сказанные жене на прощанье. Жаоцуй вскрыла конверт и извлекла из него листок бумаги с семисложным стихом [305] .

Увы! Прочитав эти строки, Жаоцуй поняла, что ошиблась, — муж нисколько не изменил своих мыслей — каким был бесчувственным, таким и остался. Да, вместо сердца у него камень. Что ж, тогда надо позабыть о радостях взаимной любви и оставаться верной и достойной супругой. Ведь неизвестно, когда они встретятся, так стоит ли проявлять излишние чувства? Лучше подумать о том, как жить дальше, заняться, к примеру, рукоделием, заработать немного денег. И потом щедро их тратить. Прошел год, а женщину было не узнать, она даже пополнела. Куда девалась прежняя Лазурь, которая целыми днями тосковала по любимому, вздыхала, стенала, обращая мольбы к Небу. Она больше не чахла в разлуке, не напоминала засохшую ветку. Скорее нежную и ароматную яшму.