Чтение онлайн

Событие четвёртое

Дисциплина — душа армии. Она превращает немногочисленное войско в могучую силу, приносит успех слабым и уважение всем.

Джордж Вашингтон

Нет, шамхал Мехти Тарковский хороший парень. Только вот Брехт смутно помнил, что то ли сам Мехти, то ли его сын, начнёт в этих местах войну, ничем не хуже, чем Шамиль, устроив восстание против русских поработителей. Поубивает кучу русских солдат, а когда придут войска настоящие, то им придётся со всем населением Дагестана будущего воевать. Ни времени, ни конкретики, даже сам Мехти или сын его накуролесит — не помнил, но подстраховаться Пётр Христианович решил, а потому, всех до единого мариупольских гусар оставил в Дербенте. Старшим над гарнизоном поставил майора Парадовского Феликса Осиповича. Пообещал тому полковничий чин и орден, и, главное, что как только доберётся до Москвы, так сразу замену вышлет. Переговорит с императором. Тут и ежу понятно, что гусары, этот не тот род войск, что нужен для защиты крепости. Нужны артиллеристы и пехотинцы.

Майор, мечтавший появиться во всём блеске побед перед Александром, скис. Подполковника и так бы получил, как и орден, в чем цимес? Так и спросил. Кто их дисциплине учил? Ох, рано Павла задушили.

— Император во всеуслышание заявил, что раздавать деревеньки и крепостных больше не будет, но про деньги не говорил, попытаюсь для вас добиться монаршей милости, — насупился и Брехт. Сталина на них нету с Ежовым. — Только, Феликс Осипович, вы уж тут аккуратней, с местными ни в коем случае в конфронтации не вступать и за дисциплиной в полуэскадроне смотрите. Если гусары будут девок сильничать или грабить местных, то вернусь, объявлю войну кому-нибудь и по законам военного времени всех расстреляю. Главное — ни грамму спиртного, пока здесь находитесь. И вообще постарайтесь, чтобы люди в город не выходили по одному. Только группой и только с офицером.

— Хм.

— Вот и договорились. Да, поручика Манкошева Ивана Николаевича с пятью, скажем, опытными воинами нужно отправить через несколько дней в Кизляр, чтобы он там встретил грузинскую делегацию и проводил их до Астрахани. Там возможно будет сама грузинская царица. Очень важно, чтобы грузинская знать оказалась в Москве. Я Пери-Джахан-Ханум скажу и Мехти, чтобы они тоже выделили человек по пять воинов, в том числе и проводников. Проводит их поручик до Астрахани и пусть возвращается.

— Слушаюсь, Ваше превосходительство.

Интересная история получилась с приобретением мастеров кубачинских. Брехт помнил, что в Дербент ехал не за тем, чтобы ханом стать, а именно за этими мастерами. Которые, выпускаемые на его заводе, часы превратят в произведение искусства. Фаберже яйцами прославился, а граф Витгенштейн часами.

Только дела чудные завертелись и времени для поездки в это селение, что находится в сорока километрах к западу от Дербента, всё не было, то одно, то другое. Помог случай. Разбирал Брехт на второй день воцарения дела в городе и пригласил кади Дербента. Кади — это судья по законам шариата или в более широком смысле. Раз город, то должны быть преступники, должна быть тюрьма. Хотелось узнать, а кого там содержат и заодно полюбопытствовать, а нет ли в городе русских рабов.

Кади был в белом бурнусе, высокий и тощий. По-русски не говорил, и вообще не говорил. Не немой был. Важный был.

— Думаю, что нужно в городе построить такую большую и красивую мечеть, чтобы в неё помолиться приезжали со всего Кавказа. Добыть бы священную реликвию…

— А деньги? — точно не немой.

— Заработаем, если вы поможете.

— Слушаю тебя, хан Петер, — это не панибратство, здесь нет обращения на «вы», можно добавить только слово для уважения, «Эфенди», например, но это всё равно будет на «ты».

— Сколько человек сидит в тюрьме? Есть ли русские рабы в городе, и что надо сделать, если они есть, чтобы их освободить?

— В зиндане восемнадцать преступников, троих завтра должны казнить. Им отрубят головы.

— За что? — начинать правление нужно ведь с амнистии.

— Богохульствовали и оскорбляли хана Гасана. Это пришлые. Они из селения Кубачи, их изгнали из родного села и они решили обосноваться в Дербенте. И на базаре стали ругаться со стражниками и оскорблять Гасан-хана и сквернословить, даже произнесли имя пророка Мухаммеда.

— С чего бы это нормальным людям делать? — Кубачи — это интересно.

— Не всё ли равно. Главное не причины, а действие. Нельзя хулить власть и пророка.

— Пусть их сюда приведут. Хочу расспросить их лично.

Кади пожал плечами и перешёл на рабов. Никто не отделяет русских рабов от не русских, но северные белокожие рабы есть.

— Их можно выкупить? — не начинать же правление с передела собственности, так и до бунта недалеко.

— Наверное, — тощий пожал тощими же плечами. Плечиками.

— А можно объявить в Дербенте, чтобы хозяева белых рабов привели их к … Ну, найдите место и… Как это делается? Торги какие-то? — да, не специалист был Брехт по торговле рабами.

— Это всё, эфенди?

— Всё.

— Хорошо, всё будет сделано.

— Что всё?

— Казна выкупит белых рабов и доставит их вам, — вот, это дисциплина, а не то, что майор там куксился гусарский. Сказал хан — так сделают даже больше.

Трое кубачинцев были как раз мастерами. Сбежали из-за кровной мести. Они работали поздно вечером в мастерской вчетвером, нужно было исполнить срочный заказ и тут на них напали вайнахи. А они кинжалы делали, завязалась потасовка и одного нападающего прирезали мастера. Тогда родичи убитого чеченца или ингуша и начали им мстить. Одного убили и эти трое решили не дожидаться пока и их прирежут и сбежали в Дербент. А на базаре у мастера украли кошелёк, он обратился к стражнику, а тот его послал далеко. Вот нервы у кубачинца и не выдержали. Наговорил лишнего.

— Поедете со мной в Санкт-Петербург? Я там строю часовой завод, — Брехт показал им часы фирмы Мозер, — хочу красивые корпуса делать. Чтобы каждые часы произведение искусства были.

— А семьи?

— Сегодня же за ними пошлю. Много народу? — один чёрт уже за две сотни человек набирается, плюс минус десяток не столь важно.

— С детьми и стариками одиннадцать, — позагибал пальцы старший кубачинец.

— Говорите имена, сейчас пошлю за ними. Сами тоже езжайте, с отрядом из местных стражников никто вам ничего не сделает. Один день вам на дорогу туда и обратно и на сборы. Да прихватите свои инструменты, может, даже у других мастеров купите. Дам вам сто рублей золотом.

— Благодарствую, хазретлири. Век будем Бога за вас молить.

— Бога? А кто вы по вероисповеданию?

— Христиане.

Ну, теперь понятно, чего кади их решил укоротить на голову. Христиане оскорбили пророка. Чтобы другим неповадно было.

Событие пятое

Положено нам всегда больше, чем накладывают.

Самый жадный бывает самым бедным.