Шрифт:
Пролог
Планета Кардифф. Заселена людьми. Цивилизации несколько тысяч лет. Население около шестисот миллионов. Мир то погрязает в войнах, то нежится в волнах новых пацифистских идеологий. Сто двенадцать стран. Каждая считает себя обделённой. Кто-то нуждается в новых энергетических ресурсах или в площади под атомные электростанции. Кому-то требуется несколько дополнительных тонн культурных растений. Те, у кого есть всё, подвергаются коротким набегам от подозрительно настроенных соседей. Есть города, полностью заполненные отходами и утонувшие в дымовой завесе. Есть те, куда приезжают со всего мира увидеть последние белые гладиолусы и обзавестись новым образцом безопасного домашнего очистителя воздуха. Верховное правительство, коим являются президенты всех стран, несколько раз в год собирающиеся на территории одного из городов чистого цикла, с гордостью заявляет, что заботится о благе и равноправии для всех жителей планеты Кардифф.
Глава 1. Нелепые новости
Едва проснувшись и слегка приоткрыв глаза, Раймон снова зажмурился. В комнате постепенно светлело. Настырный рассветный лучик, появившийся из-за загораживающей вид из окна высотки, лез прямо в лицо. После долгой и нудной работы за светящимся экраном уснуть ему удалось лишь недавно. Телефон приветственно блеснул прозрачным экраном. «07.03. 14 августа 3163, пятница».
Валяться осталось всего ничего, и он встал, лениво направившись в душ, махнув рукой телевизору. Громкий звук наполнил квартирку, достав его даже за стенкой, нарушив приятное расслабление от прохладной воды, сбегающей по спине. Взбодрившись и даже протанцевав до холодильника под весёленькую рекламу покрытия от излучения, Раймон выудил из-за белой дверцы очередную порцию хлебцев и остатки колбасы.
Кусок не лез в горло, норовя перекрыть последние токи воздуха своей сухой массой, и пришлось в срочном порядке искать бутылку воды. Телевизор, видимо, решил, что странные движения руками вокруг шкафа – это знак переключить канал, и издал патриотическую мелодию.
– Срочное заседание мирового правительства было созвано вчера в десять часов вечера, – принялся заливаться неисправным радио диктор. – Его решением во всех странах вводится чрезвычайное положение четвёртой степени.
Картинка сильно подправленного программой макияжа лица сменилась на вид зала, где бурно шло обсуждение. Одновременно кричали несколько голосов. Но вот вытолкнули оратора, и на главную трибуну влез дородный седеющий президент Скальты, впился глазами куда-то в потолок зала, и всё стихло.
Раймон, наконец, перестал давиться хлебцем и заинтриговано уставился на президента в ответ.
– Мы… э… с господами президентами пришли к выводу э…, то есть к утверждению нового закона. Мы… э… вынуждены были разделить наше общество на… э… несколько частей…
За спиной президента произошло шевеление, и от микрофона его настоятельно попросили. Камера сфокусировалась на другом человеке, которого Раймон даже не помнил.
– Думаю, я смогу наиболее точно изложить картину произошедшего. Поверьте, много времени это не займёт, – улыбнулось новое лицо. – Как знают все граждане наших стран, мы всегда пропагандировали теорию всеобщего равенства и терпимости по отношению к другим культурам и народностям. И, смею вас заверить, это было самым лучшим решением в течение всей нашей долгой истории.
– Но теперь, когда после заключения Вечного Мира решается проблема войн и вооружения, не существует недостатка продовольствия и достигнуты самые лучшие условия жизни по сравнению со всеми предыдущими периодами, мы должны принять меры по удалению проблем нравственности и человечности.
Раймон чуть снова не подавился, неосторожно откусив колбасы и расхохотавшись, расплескав воду. Такого бреда он давно не слышал. Даже как-то не ожидал. Поэтому остаток восторженных объяснений президента были прослушаны сначала из-за поисков тряпки, а потом – попыток стереть капли воды босой ступнёй.
– Хочу вам сказать, что сейчас мы можем этого достигнуть. Текущие условия были изучены и инспектированы. Лучшие научные умы трудились ради всеобщего блага. Теперь пришло время стать теми, кем мы являемся изначально.
– Общим решением правительства от 13 августа 3163 года провозглашается действующим закон № 1842 под названием: «Всемирный закон о наследниках ауры».
Колбаса была доедена, хлебцы, к счастью, закончились, и до встречи с заказчиком остался ещё час. Можно было бы последний раз пересмотреть результаты расчёта, но Раймон решил всё-таки дослушать об очередной реформе. Четвёртая степень как-никак.
– Всё человечество отныне делится на четыре касты. Каждая каста обладает определёнными правами и обязанностями. С которыми можно и нужно в обязательном порядке ознакомиться на правительственном сайте любой из стран. Принадлежность к касте будет определяться цветом ауры, которая проявится над головой каждого гражданина нашей планеты. Золотым – для первой или высшей касты, серебряным – для второй. Те, у кого аура никак себя не проявит, являются третьей кастой. И наконец, четвёртая каста – люди с красным цветом ауры.
– Спешу вас заверить, что принадлежность к касте никак не отразится на ваших повседневных занятиях и степени жизнеобеспечения. Новые права и обязанности также ничем вас не стеснят. Члены первой касты по-прежнему ограничиваются законом.
– Единственное досадное решение, на которое мы были обязаны пойти: «красные», то есть члены четвёртой касты, объявляются вне закона и должны в обязательном порядке предстать перед органами порядкообеспечения.
Брови Раймона, как ему показалось, слились с волосами. Подозрительно оглядев новоявленного президента, к сожалению, вспомнить от какой страны тот говорит, он не смог, он принялся переключать каналы.
Все сорок два показывали то же собрание. Только сорок третий, который ему удалось провести в обход основного канала связи по собственноручно созданной сети, и который так и не показывал ничего, кроме сводки о состоянии аграрных секторов и изредка погоды, отражал безмятежный зелёный фон. А значит, правительство не имеет доступа к программе передач.
– Вирусы не досохшие, – буркнул Раймон под нос и принялся собираться.
Скорее отдать чертежи и расчёты мощности аэродвигателя, и он будет завтракать настоящим мясом и хлебом. Ещё немного побурчав на неисправный телевизор, он закрыл квартиру и вышел на улицу.
Пять минут по серому камню, ещё пять по чёрному, и вот он уже у аэробусной станции. Людей вокруг видно не было – ещё бы, в такую рань. Раймон порадовался: не будет давки. Проверив в кармане телефон и три носителя, он нажал на кнопку вызова транспорта, уже через минуту принявшись наблюдать за пролетавшими под полупрозрачной кабиной массивами здания и служебными машинами.
– Заверяю вас, что волноваться не стоит, – послышался знакомый голос. Раймон заозирался и в новейшей модели планшета в руках впереди сидящего мальчишки увидел знакомого президента. – Аура проявится не у всех, а «золотых» среди нас и вовсе будет очень мало, о чём стоило бы пожалеть, по правде. Четырнадцатого августа, ровно в полдень. Да-да, «красных» мы поместим в отдельные здания. Нет, что вы, городов для них будет слишком много. Никто выселять их, конечно, не будет. Все мы знаем, как опасны могут быть террористы. Так что к «красным» прошу отнестись по всей строгости. Почему же нет? Всё определяют гены. К сожалению, я не профессор наук. Что вы. Я всё-таки надеюсь, что не представляю угрозы для общества. Но если будет нужно, я первым…