Чтение онлайн

– Спать надо, Салли. По-хорошему, тебе надо поспать двое суток и тогда все болячки пройдут. А ты бегаешь по городу к своему старому дяде по любому пустяку.

Я легла на кушетку и приподняла свитер. Дядя стал прощупывать живот, а я тихо постанывала, да подвывала.

– Так и знал, довела себя, - сокрушался дядя и давил, и давил живот все сильнее.

Я стала чувствовать дискомфорт и стонала уже по-настоящему.

– Так, сейчас дам лекарства, тошнить перестанет. Ляжешь в гостевой и поспи. Если будет все так же мутить, поедем в лабораторию, сделаю УЗИ. Ты опять бледная, детка. Ты хоть спала?

– Да, - призналась я, прикрывая глаза. Руки родственник отнял, а живот продолжал ныть. Я морщилась, не понимая, что случилось, до дяди было все прекрасно, а сейчас...

– Сильнее стало болеть, - жалобно прошептала, страдальчески глядя на родственника.

– Говорю, язва. Подожди, дам таблетки.

Дядя вышел на кухню, оттуда вернулся, неся стакан с водой и лекарство. Я с трудом села, чувствуя, как живот словно режут.

Таблетки были маленькими и сладкими, запив их водой, отдала стакан дяде.

– Пойдем, провожу в спальню. Завтра с утра на УЗИ.

– У меня завтра важная встреча, - слабо возразила, напоминая родственнику о важном деле.

– Да, очень важная. УЗИ ведь не каждый день делают. Так что не возникай и иди спать. Станет хуже кричи, я услышу.

Втолкнув в спальню, дядя запер за мной дверь. Я с трудом забралась под теплое одеяло и очень быстро уснула, это несмотря на боль в животе, которая не отступала.

Глава 20. Полет.

Утром меня разбудил дядя, встревоженно глядя, как я со стоном выпрямляюсь. Боль не прошла, чуть успокоилась, но все еще тянуло низ живота. И тут я запоздало поняла, какой осиный улей растревожил дядя. Первый день – самый тяжелый.

– Детка, ты бледнее, чем наволочка подушки, - обеспокоенно прошептал родственник и приложил ладонь ко лбу. – И холодная.

– Я сегодня не боец, - тихо прошептала, понимая, что даже если напьюсь обезболивающего, то просто просплю весь день.

– Так, детка, - бодро начал дядя, пытаясь срыть тревогу, - давай бригаду вызову и в больницу.

– Нет, - остановила я его и, густо покраснев, стала подбирать слова, чтобы объяснить что со мной.
– Это не язва. У меня как обычно… эти дни...

Выпалив последние слова, отвела взгляд, чтобы не видеть насмешку родственника.

– Салли, ты пошутила? – неожиданно строго спросил дядя.

Подняла на него взгляд и отметила, что дядя серьезен и напряженно смотрит на меня.

– Нет, - тихо произнесла, вжимаясь в подушку.

– Салли, - угрожающе произнес дядя и стремительно вышел из спальни.

А я с трудом села на кровати. Родственник пришел, неся в руках пакет с женскими гигиеническими принадлежностями. Истинный врач, у него есть всё на все случаи жизни.

– А таблеточку? – жалобно попросила, слезливо глядя на дядю.

Из родственника словно воздух выкачали, от раздражения и следа не осталось. Он обеспокоенно сел рядом на кровать и взял меня за руку, интересуясь:

– Все так плохо?

– Очень, - призналась ему, - сильнее обычного.

– Сейчас давление померяю. Это наверное из-за му… перестройки организма, - вовремя исправился родственник, отводя взгляд.

Но поздно, я услышала и поняла. Да, именно так: я мутант, даже для дяди. Опустошенно посмотрела в окно. Солнце только подарило миру первые лучи. Но ему было не изгнать грусть, засевшую в душе. Вспоминая сон, я очень хорошо понимала состояние мужа. Вот только рядом со мной его нет, чтобы взбодрить, как это делала я для него.

Дядя протяжно вздохнул. Я чувствовала, что ему неудобно за оговорку.

– Эдмунду я позвоню, обезболивающее дам, - пытался замять неловкую паузу, - а ты отдыхай и без тебя твой рыцарь справится.

– Спасибо, - прошептала и потянулась к пакету, который родственник положил мне на колени.

– Салли, прости, - стушевался дядя Майкл, - вырвалось.

Накрыв своей ладонью мужскую руку, я грустно улыбнулась.

– Я прекрасно понимаю, что с точки зрения медицины я мутант.

– Ты не мутант, ты человек! – возмутился мой любимый и единственный дядя.
– Просто...

– Мои клетки мутировали. Дядя, все хорошо. Расслабься. Ядом плеваться не буду.

– Каким ядом? – не понял дядя, а потом сообразил и выругал: - Глупостями голову не забивай. Не будет у тебя яда, зубы под это не заточены. Поняла? Ты человек и престань нести чушь.

Вскочив, дядя рассерженно вышел из спальни, а я сквозь слезы улыбнулась. Чушь нес родственник, а никак не я. Я уже не человек, а нечто среднее.

Лекарство начало действовать, затуманивая сознание. Боль не проходила и не пройдет так скоро. В лучшем случае завтра к утру. Заставила себя взять в руки и сходить в ванную комнату. Вернувшись в спальню, забралась под одеяло. Я, наверное, задремала, так как с удивлением отметила, что оказалась в большой незнакомой зале.

В ней царил полумрак. В центра же зал освещался и я с радостью увидела Шейха. Он стоял ко мне спиной, глядя куда вверх. Я проследила за его взглядом и скривилась. Опять верховный кесш, что-то хочет от моего мужа.

– Ты справишься, - на лацерском вещал старый кесш.

– Нет, - замотал головой Шейх.

Я сделала несколько шагов к нему поближе, понимая что это очередное путешествие, очередной сон. Я так стремлюсь быть рядом с любимым, что моя душа постоянно ищет его. Выйдя в круг света, поняла, что все мои предположения оправдались – меня никто не видел, даже Шейх. Я встала за его спиной, прислушиваясь к тому, что говорил совет в лице верховного.

– Ты сможешь, настроишься на соотечественника, выберем чтобы психотип подходил. Очень жаль, что у тебя нет родственников, с которыми привязка была бы крепче.

Я замерла, чувствую как страх сковал тело. Я помнила про привязку. Шейх говорил, что я для него якорь. Получается Верховный предлагал ему сменить якорь. Заменить меня на другого? Недовольства всколыхнуло всю мою сущность. Я обняла мужа за талию, не желая его отдавать кому бы то ни было. Он мой и только мой. Я его якорь и больше никто Шейху не требуется.