Чтение онлайн

Карусель памяти сделала очередной виток, и перед глазами пронесся облик дымчатой твари, которую Ариадна назвала Носои. Лишь одна из мириад бедствий, выпущенных из пифоса Пандоры, она принесла уже столько боли… А сколько принесли подобные ей, что веками скитались по миру?

Ариадна понимала, что происходит в душе Деми. Не могла не понимать. Пока они шли по Акрополю, она своим мелодичным голосом наполняла повисшую между ними тремя напряженную тишину. Рассказывала о храмах и о богах, чья сила, словно кровь, пульсировала в каменных стенах. Парфенон, посвященный Афине. Эрехтейон, посвященный ей же, Посейдону и царю Эрехтею. Храм Ники Апстерос… Каждое святилище, отстроенное зодчими во имя олимпийцев и принятое ими в дар, хранило в себе частицу самого бога.

Деми, слушая Ариадну, рассеянно кивала. Никиас неслышно скользил рядом, маяча на периферии зрения, словно черная тень.

Кассандра, замершая у храма богини победы, разговаривала с девушкой с пшеничными волосами, собранными в стильную, но несколько необычную для этого мира прическу – схваченный в нескольких местах пышный хвост. Наброшенный на левое плечо плащ-хламида (по обыкновению, одежда все же мужская) открывал обнаженные босые ноги. Невысокая, крепко сложенная, она не была лишена некоей спортивной женственности. Развитые мышцы, широкие плечи – в мире Деми, в ее Греции, незнакомка могла бы оказаться неплохой пловчихой.

– Недалеко ты убежала, – заметила Кассандра.

Деми неопределенно повела плечом, в глубине души чувствуя неловкость. Жителям мира-войны странна, непонятна ее вспышка эмоций, которую они наверняка сочли слабостью.

– Хотела побыть одной. Не получилось.

Про встречу с атэморус рассказывать она не стала. Никиас расскажет, к оракулу не ходи.

– Доркас, это и есть Пандора.

– Наслышана. И, признаться, заинтригована.

– Я Деми, – с неким вызовом сказала она. – А ты…

– Искра самой Геи, – подмигнула она.

Деми, отчего-то смутившись, не нашла ничего лучше, чем спросить:

– Поэтому ты ходишь босиком?

Доркас непринужденно рассмеялась.

– Верно. Так я лучше ощущаю связь с матерью-землей… Что бы там ни думали и ни говорили люди, – добавила она, бросив взгляд за спину Деми. – Я как услышала от Искр Ириды [14] последние вести, так сразу помчалась к Кассандре, чтобы она нас познакомила.

Пророчица неодобрительно поджала губы.

– Ты выбрала подходящий момент. – Посчитав их с Деми разговор законченным, а знакомство совершенным, она добавила: – А теперь, если ты не против…

Доркас смотрела на нее широко распахнутыми, бесхитростными глазами, явно не понимая, чего от нее ждут.

– Нам нужно уладить кое-какие проблемы.

– О, я могу помочь? – оживилась Искра.

– Мы справимся. А у тебя, думаю, есть дела в Гефестейоне.

– Нет, нет, никаких дел. Вечер же, – добродушно хохотнула Доркас.

Кассандра утомленно прикрыла глаза. На выручку ей пришла Ариадна. Сказала своим неизменно мягким, словно лебяжий пух, голосом:

– Доркас, нам нужно поговорить с Пандорой наедине.

– О… – На лице Искры отразилась обида.

– Я найду тебя позже, ладно? Ты еще поговоришь с Деми, обещаю.

«Не сегодня. Ради бога, только не сегодня».

Нетерпение зудело под кожей. Ей нужно возвращаться домой. Неважно, что будет завтра, а сегодня ей жизненно необходимо увидеть Элени… маму. И обо всем ей рассказать.

«И что же ты ей скажешь, Деми?»

– Ла-а-дно, – разочарованно протянула Доркас.

И, бросив на прощание заинтересованный взгляд на Деми, направилась прочь.

Оставшуюся четверку, словно скальную гряду, обмельчавшей рекой обтекали эллины. Поглядывали на Деми с любопытством, но без узнавания. И слава олимпийским богам. Но как скоро Искры Ириды разнесут по всей Элладе весточку, что Пандора вернулась?

– Мы слишком долго ждали этого часа. – В голосе Кассандры Деми послышался упрек. Дескать, хватит уже убегать. – Жаль, конечно, что ты до сих пор не вспомнила свои прошлые инкарнации. Возможно, тебя просто нужно подтолкнуть.

– Кстати об этом… Я боюсь, все не так просто.

Теперь уже насторожилась Кассандра.

– Это еще почему?

Деми настояла на том, чтобы рассказать обо всем подальше от посторонних ушей и эллинов с божественными способностями.

– Ну хорошо, – нетерпеливо бросила пророчица. – Вернемся в пайдейю [15] .

– Пайдейя? Это еще что? – Причудливой памяти Деми это понятие оказалось незнакомо.

– Школы для тех, в ком обнаружили искру божественного дара.

Лишь оказавшись на самом верхнем этаже, где их с Кассандрой ждал Харон, Деми мысленно подобралась и обрушила на инкарнатов правду, что в свое время стала шоком и для нее самой.

– К рассвету я все забуду. Забуду все, что происходило со мной сегодня, что происходило со мной всю мою жизнь. Забуду то, что я – Пандора. Что я – это я.

Ариадна вопросительно подняла брови. Кассандра подалась вперед. Даже внешне отрешенный Никиас заинтересовался ее заявлением, оторвавшись от созерцания вечернего пейзажа за окном. Солнце не клонилось к закату, так и не появившись на небе, не прорвалось сквозь алую пелену, но льющегося отовсюду света стало меньше.

Деми рассказала им все. Ее история, казалось, началась лишь сегодня утром, со стикеров на стенах, с исписанных блокнотов в тумбочке. Но, закольцованная, она повторялась так вот уже несколько лет – с тех пор, как маленькая Деми начала терять память.

Как только смолк последний звук последнего слова, повисла звенящая тишина. Равнодушных к концу ее рассказа не осталось. Деми знала это наверняка, невзирая даже на неприступную для понимания эмоций маску Никиаса. Тот, конечно же, снова стоял к ней полубоком, устремив непроницаемый взгляд вдаль сквозь окно.

Молчание нарушила Кассандра.

– Амнезия, – поморщившись, повторила она. – Этого нам только не хватало.

– Теперь я понимаю, что все эти люди, имена которых я находила… – Деми прерывисто вздохнула и попыталась снова. – Вот почему моя болезнь поражала людей так избирательно, вот почему одновременно мог существовать лишь один человек с подобной амнезией. Все те девушки из списка, который я так тщательно составляла… Все эти люди… Это все была я.