Чтение онлайн

Он открыл багажник и что-то рявкнул Сцинку, который вытащил из машины длинный бугорчатый сверток и взвалил на спину. Когда процессия скрылась в мотеле, Августин подбежал к джипу и, забравшись в багажное отделение, тихо прикрыл дверцу. Он распластался под задним окном; пистолет положил справа, ампульное ружье держал у груди.

Вот бы рассказать об этом отцу, подумал Августин. Чтобы на висках у того забились жилки, похожие на жирных червяков.

Папаша и не подумал бы рисковать головой, если нет речи о больших деньгах. Любовь, верность и честь не входили в кредо контрабандиста наркотиков. Августин слышал скептический голос отца: А.Г., какого черта ты затеял это безумство?

Потому что негодяй это заслужил. Он избил женщину-полицейского и украл обручальное кольцо ее матери. Он мразь.

Не будь идиотом. Тебя могут убить.

Он похитил женщину, которую я люблю.

Я воспитал идиота!

Нет, папа. Ты никого не воспитывал.

В каждом письме к отцу Августин непременно рассказывал, сколько денег отдал бывшим подружкам, непонятным благотворительным организациям и ультралиберальным политикам. Он представлял, как отец в смятении сереет лицом.

Ты меня огорчаешь, А.Г.

И это говорит болван, который на полном ходу налетел на мель, когда у него в трюме было тридцать три килограмма дури, а на хвосте сидела вся багамская Служба безопасности.

Это ты меня огорчаешь.

Ладно. Августин прислушался, как дождь барабанит по крыше джипа. Убаюкивало.

Когда он вышел из комы, то не рассчитывал, что отец окажется у изголовья, и совсем не огорчился. Он преимущественно радовался, что жив. У кровати сидела нянька – средних лет гаитянка по имени Люси. Она и рассказала о катастрофе и долгом беспамятстве. Прослезившись, Августин ее обнял. Люси показала ему письмо отца из алабамской тюрьмы. Она читала его вслух, когда Августин был без сознания, и вызвалась прочитать снова.

Сынок, надеюсь, ты жив и прочтешь эти строки. Мне жаль, что все так обернулось. Здесь бы папаше и закончить, но такт и порядочность никогда не входили в число его достоинств.

Все, что я делал, было для тебя. Каждый мой шаг, верный или ошибочный.

Вранье, никчемная ложь. Она слегка расстроила, но не разозлила. Теперь такие вещи Августина не трогали. Катастрофа вырвала эмоции с корнем. Ничто не задевало, как прежде, и это было прекрасно. Каждому бы неплохо пройти через короткую кому. И начать с чистого листа.

Ну и что с того, что на поиск нового жизненного пути ушли угоды? Вот же он. И вот она.

Папаша бы не одобрил. По счастью, от него ничего не зависит.

Августин услышал, как хлопнула дверь. По лужам зашлепали шаги, к стоянке приближались голоса. Августин сделал три глубоких вздоха и проверил предохранитель ружья.

Погода помогла – его нельзя увидеть через забрызганные окна джипа. Голоса стали громче – спорили двое мужчин. Не разглядеть – кажется, Щелкунчик и кто-то еще. Но кто?

Сквозь шепот дождя прорывалась брань. Августин решил не выдавать себя, пока Бонни не грозит опасность.

Спор приблизился. Послышалось сопенье, потом какая-то возня, лязг разбившейся бутылки. И мужской голос выкрикнул:

– Подержи револьвер, а я придушу эту сволочь!

У Щелкунчика имелись веские основания переживать из-за двух оставшихся в револьвере патронов. Стрелок он был никакой.

В полицейском рапорте, датированном 7 июля 1989 года, значилось, что некто Лестер Маддокс Парсонс арестован перед рестораном «Спутниковый гриль» в Дэнии, Флорида, за стрельбу в Теодора Ши по кличке «Солнышко». Жертва была не просто доморощенным наркоторговцем, как утверждал Щелкунчик после инцидента. По правде, Солнышко Ши являлся его давнишним деловым партнером. Диапазон их деятельности был широк: от торговли наркотиками до краж оружия, драгоценностей, одежды, плетеной мебели, стереоаппаратуры и даже (по случаю) партии детского питания. В конце концов Солнышко Ши заподозрил Щелкунчика в жульничестве и обвинил его одним душным летнем вечером на пороге ресторана в присутствии шестнадцати свидетелей соответственно.

В ответ возмущенный напарник вытащил 9-миллиметровый «глок», украденный в Корал-Спрингс из бардачка полицейской машины без опознавательных знаков, и попытался разрядить вышеозначенное оружие в Солнышко Ши. В общей сложности Щелкунчик выстрелил одиннадцать раз с расстояния восемь футов. В Солнышко попало только шесть пуль, причем ни одна не задела жизненно важных органов – что уже можно считать достижением, учитывая, что он весил всего сто тридцать фунтов и не имел на теле ни жиринки. Еще стоит отметить, что во время злополучной стрельбы Щелкунчик был трезв как стеклышко.

Солнышко Ши даже не потерял сознания и весьма охотно сообщил полиции приметы обидчика. Два оперативника отволокли Лестера Маддокса Парсонса в тюрьму округа Бровард, безжалостно издеваясь над паршивым стрелком.

Когда наутро они пришли в камеру сообщить, что ему предъявлено обвинение в покушении на убийство первой степени, Щелкунчик стал яростно оправдываться. Позже он узнал, что его тщедушный зануда напарник умер, но не от полученных ран, а потому что одна дубовая голова вкатила ему в травмпункте антибиотик, на который у Теодора Ши по кличке «Солнышко» была смертельная и в данном случае смертноносная аллергия.

Щелкунчик легко отделался, получив обвинение в непредумышленном убийстве, но его вера в эффективность огнестрельного оружия рухнула. Два оставшихся патрона – все равно что ничего.

Потому-то он и не хотел их тратить на жалкого латиноса Авилу. Вот уж кого Щелкунчик не ожидал увидеть в «Райских Пальмах»! Авила материализовался из дождя, словно призрак утопленника, и заныл о деньгах, которые Щелкунчик слупил с миссис Уитмарк.

– Ты знаешь, кто она? Знаешь, кто у нее муж? – верещал Авила. Пока он, как терьер, гонялся за Щелкунчиком по стоянке, Сцинк и две женщины укрылись от дождя у стены мотеля. В крайне сумбурном диалоге Эди Марш уловила главное: Щелкунчик провернул дельце на семь тысяч долларов.

Забавно, что ей он об этом рассказать забыл. Как и о кольце.

Револьвер Щелкунчика встревожил, но не отпугнул Авилу. Все восемьдесят миль пути он молил Чанго о защите и чувствовал себя в относительной безопасности. Щелкунчик же весь дергался и выглядел отвратительно – возможно, в него вселились злые духи.

– Отдай деньги! – потребовал Авила.

– Говна тебе на лопате! – прорычал Щелкунчик.

Он отвернулся, и Авила вскочил ему на спину. Щелкунчик его стряхнул, но упрямец снова запрыгнул, порвал костюм и вышиб из руки бутылку виски. Вот такой парой они кружили под дождем, пока Щелкунчик не попятился к пальме сабаль и шарахнул наездника о ствол. Авила пискнул – уже по-настоящему – и свалился на землю.