Друзья детства
Шрифт:
Боже мой, куда этот тип меня притащил?! Не иначе, как вот-вот выйдет из-за прилавка тучный, как бочка, хозяин в белой куртке и прическе ежиком и сбросит нас со всех лестниц. И костей не соберут.
Я уже попытался было попятиться назад, но Кива меня задержал:
– Дурень! Куда ты? За свои деньги имеем право сидеть здесь хоть целый день.
И он меня усадил за чистый столик.
Я сидел и не дышал.
Ни я, ни мой отец, ни дед или прадед здесь никогда не бывали и не знали, что это такое.
Куда он меня притащил? Меня окатило холодным потом. Зачем он меня увел из моего милого убежища? Ведь я себя там чувствовал, как в своей тарелке, а тут… Если кто-нибудь из сидящих за соседними столиками меня узнает и расскажет отцу – мне не сдобровать!
Толстяк, сидевший за стойкой, подошел к нам, окинул холодным презрительным взглядом с ног до головы и процедил сквозь зубы:
– А ну-ка, немедленно убирайтесь ко всем чертям, пока я вас не схватил за шиворот и не выбросил! Быстро! Быстро!
Он покраснел как рак и засопел сердито:
– Что я вам сказал? Марш отсюда, бродяжки! Я могу дать по зубам…
– Что такое? – уставился на него Кива. – Что вы пристали? Мы не бродяжки, у меня есть деньги. Я заплачу, сколько будет стоить.
:– Деньги у вас есть? – скривилась бочка. – Дуля с маком у вас есть, я вас знаю… Нажретесь – и смоетесь не расплатившись. Проваливайте, пока целы.
– Может быть, дядя, вы так сделаете, но не мы… – резко сказал Кива и, отойдя в сторонку, достал бумажку и показал толстяку.
Круглая, как тыква, морда хозяина ресторана чуть вытянулась, и он одобрительно покачал головой – мол, все в порядке, можете сидеть, скоро мы вас обслужим наилучшим образом.
Толстяк поспешил на свое место, торопливо стал что-то готовить, вынимать тарелки, вилки, а мой дружок, как победитель, важно вернулся на свое место, кивнул мне на ходу, мол, все в порядке.
Ой даже забросил ногу за ногу, как заправский ресторанный завсегдатай.
И я грешным делом подумал: вот что делают деньги!
Минут через десять подошел к нашему столику длинный дяденька в черном костюме с красным галстуком и принес большой поднос с тарелками и тарелочками, вилками, ложками и стал накрывать на стол. В нос ударили вкусные запахи, которых мы в жизни не ощущали и которые даже во сне нам не снились.
Хоть мы сидели босые, в изодранных штанишках и стареньких залатанных рубашках, дяденька смотрел на нас с удивлением.
Он вежливо пододвинул ближе к нам тарелочки с колбасой и белой булкой, чего мы уже давненько не видели. Зеленый борщ и котлеты, гречневая каша и капуста показались нам изумительного вкуса и аромата.
Мне не терпелось. Слюнки текли по губам. Я тут же накинулся бы на тарелки и опорожнил бы мгновенно все, что стояло передо мной.
Но дяденька в черном костюме стоял над Кивой с угодливой усмешкой, глядел на него и спрашивал:
– Что еще вам подать?
Кива еще что-то велел принести, а сам проглотил немного борщу и чуть не подпрыгнул на стуле. Слезы потекли с глаз. Оказывается, ошпарил язык и поэтому скривился. Но, делая вид, что ошпарился не сильно, улыбнулся и сказал:
– Ты гляди, огненный борщ…
И стал дуть на тарелку.
– Может, дорогие гости, вам угодно стопочку водочки, винца, квас? – угодливо спросил дядя.
– Давайте все! – давись куском булки, промямлил Кива.
Я уставился на дружка с испугом. Что он, спятил? Только не хватает, чтобы мы напились и опьянели. Я и так сижу как на иголках, опасаясь, что кто-то зайдет сюда и нас узнает.
Я смотрел на Киву зверем: что ж ты вытворяешь? Водка, вино? Кроме того, что таким желторотым нельзя этого и в рот брать, так это ведь должно стоить черт знает сколько денег, целое состояние! Если мы даже продадим с себя рубашки, штаны – и то не сможем расплатиться за это добро. Нет, не иначе, как Кива с ума сошел. Я только похлебаю борщу и немедленно убегу. Кончится это скандалом, если не хуже…
А тот кушает аппетитно и улыбается – мол, ешь и пей, а за все остальное пусть у тебя голова не болит. Можешь положиться на меня!
В голове возникла тысяча картин. Я уже вижу, как меня тащат в милицию, садят в тюрьму, так как наелись, напились в ресторане, а платить нечем. Или как мы убегаем от этого длинноногого официанта, от тучного, как бочка, хозяина или черт еще знает, кто он, а они гонятся за нами, пытаясь нас поймать, избить, посадить в кутузку…
Нет, не следовало мне снова связываться с Кивой. Он какой-то сумасбродный малый, ему ничего не стоит поставить тебя в безвыходное положение, втянуть в грязную Историю…
Я ем вкусные блюда, но не получаю от этого никакого удовольствия, кусок становится поперек горла.
Прошло еще несколько минут – и длинный дядя в черном костюме с красным галстуком снова спешит к нам, виртуозно лавируя между столиками, и тащит на подносе какие-то бутылки, стаканы.
Человека словно подменили. Он уже не смотрит на нас тяжелыми мутными глазами, как тогда, когда только увидел. На его лице блуждает угодливая улыбочка.
Он ловко налил нам в стаканы вина, а сам отошел в сторону – мол, теперь уж сами наливайте и пейте, сколько вашей душе угодно.
Мой дружок взял в руку стакан, кивнул мне:
– Черт с ним! Один раз живем на свете, давай выпьем!
– С ума ты сошел!.. – испуганно уставился я на Киву. – · Если б ты меня убил, я бы не взял эту отраву в рот, к тому же не знаешь моего бати? Он меня задушит, убьет…
– Глупыш, пока отец твой успеет узнать, мы обо всем забудем. К тому же твой отец за это не платит. Плачу я! Так гуляй, дорогой! Будем здоровы!
И я ужаснулся, видя, как мой дружок пьет, захлебываясь, вино.
Но странное дело. Я следил за товарищем, и меня разбирала какая-то досада. А собственно, почему бы и мне не попробовать выпить? В эту минуту я позабыл обо всем на свете, даже о родном отце и, увидев, как Кива осушил стакан до конца, последовал его примеру, хотя сильно закашлялся и из глаз посыпались искры.