Чтение онлайн

Глазки Позоса стали холодными и нетерпеливыми.

— Подите прочь, — велел он.

— Я попрошу кого — нибудь показать вам вашу комнату, сказал Марба. Он повернулся к одному из негров и заговорил с ним на том же языке, на котором общался с Вивьен Камдела в двуколке. Негр кивнул и взмахом руки пригласил Грофилда следовать за собой.

— До встречи, генерал, — попрощался Грофилд. Они вошли в библиотеку, занятую книжными полками и отапливаемую большим очагом. Несколько человек читали тут книги и не обратили внимания на Грофилда и его проводника.

За библиотекой находилась прихожая, а дальше — дверца во внешний мир. На дворе в снегу была протоптана длинная кривая тропка, которая вела к соседнему приземистому дому. Вход в него был с торца, а интерьер представлял собой длинный коридор со множеством дверей. Дом походил на мотель пятого разряда, с комнатами, разделенными дешевыми фанерными перегородками. Черный линолеум на полу положили, очевидно, прямо поверх досок, потолок тоже был дощатый, и под ним висели лампы дневного света.

На дверях даже были нарисованы номера, начиная с числа 123 слева от Грофилда и 124 справа. Номера шли по убывающей. Наконец негр открыл дверь под номером 108 и взмахом руки велел Грофилду войти внутрь. Грофилд вошел, и дверь за ним закрылась. Он удивленно огляделся и услышал лязг засова. Хорошенькое дело! И это — после всех его стараний избежать тюрьмы!

Грофилд услышал удаляющиеся шаги, скрип досок и шлепанье линолеума. Он выждал минуту и потянул на себя дверь. Она открылась, совсем чуть — чуть, и застряла с легким щелчком. Тогда Грофилд легонько толкнул ее и кивнул. Да, это был засов, прикрепленный приблизительно на уровне пояса и запертый висячим замком. Такой запор крепок настолько, насколько крепко дерево, к которому привинчены скобы, а, судя по состоянию дома, древесина тут не ахти какая.

Что ж, хорошо. Грофилд снова закрыл дверь и начал осматривать свое новое жилище.

Оно ему не понравилось. Кровать была узкая и, наверное, жесткая, с железными спинками, тощей подушкой и тонкими ветхими одеялами. Перед ней лежал маленький лоскутный коврик. Остальной пол был покрыт линолеумом, как в коридоре. Напротив кровати стоял помятый железный шкаф. Убранство комнаты венчал деревянный табурет.

Справа висела матерчатая ширма. Грофилд отодвинул ее и увидел унитаз с бачком над ним. На стенах висели крючки для одежды, выходит, туалет служил еще и платяным шкафом. К внешней стене этого закутка была прикреплена раковина с косо висевшим мутным зеркалом над ней. В противоположной стене было окно, а под ним — диск регулятора электрического отопителя. Поскольку в комнате было прохладно, Грофилд подошел к диску и проверил его. Обогрев был включен на полную катушку.

Нет, это никуда не годится. Грофилд подошел к двери и вышиб ее с третьего удара, хотя надеялся обойтись двумя. Он отправился назад по коридору, вышел из дома и зашагал по кривой тропке в снегу обратно, к главной усадьбе. На улице ему пришлось поплотнее закутаться в пальто и спрятать подбородок в воротник.

Пройдя через прихожую и читальню, Грофилд очутился в большой комнате, огляделся и увидел Позоса и Марбу. Они сидели на двух кушетках возле левого камина в обществе еще двух мужчин. Подойдя, Грофилд сказал:

— Прошу прощения, Марба, но мне не нравится моя комната.

Они изумленно воззрились на него, и Марба быстро огляделся по сторонам. Грофилд сказал:

— Он меня запер, не волнуйтесь. Но вам бы следовало знать, что в таких домах от замков толку мало.

Генерал яростно сверкал глазами. Двое мужчин, один — негр, второй — обитатель Востока, выглядели озадаченными и раздраженными. Марба поднялся и сказал:

— Вы с ума сошли, Грофилд? Вы хотите вынудить нас лишить вас жизни?

— Марба, взгляните правде в глаза. Одному мне отсюда не выбраться. Насколько мне известно, я тут единственный представитель англосаксонской расы, и заметить меня нетрудно. Оставьте меня в покое. Я посижу у огня, почитаю книжку, сыграю с кем — нибудь в шашки. Я не в силах помочь правительству Соединенных Штатов, не в силах помочь самому себе. Я это знаю и обещаю быть хорошим гостем.

Марба задумчиво хмурился. В конце концов он покачал головой и сказал:

— Вы слишком непредсказуемы, Грофилд. Добром это не кончится.

— Вы видели ту комнату? Пошли бы вы туда жить без книжек, радио, даже без часов, да еще не зная, надолго ли вам придется там застрять? Вы что, сели бы на кровать и стали ждать, как пай — мальчик?

— Бывают жилища и похуже, — заспорил Марба.

— Мы можем вовсе поселить вас на улице, — сказал генерал и погрозил Грофилду пальцем. — Мы не любим умников. Не умничайте, Грофилд, возвращайтесь в свою комнату.

— Не хочу.

— Проклятье! — произнес Марба. — Господа, я сейчас вернусь. Идемте, Грофилд.

Он зашагал прочь, таща за собой Грофилда, который кожей чувствовал взгляд генерала.

— Не восстанавливайте против себя генерала Позоса, дурень вы эдакий, — вполголоса сказал Марба. — Он и впрямь выселит вас на улицу.

— А я опять зайду в дом, и все дела. Марба остановился и устремил на Грофилда тяжелый взгляд.

— Не говорите о том, что вы сделаете и чего не сделаете.

Здесь вы пленник, неужели непонятно?

— Как сказал Оскар Уайльд, если королева так обращается со своими узниками, она их недостойна.

— Вы мне нравитесь, Грофилд, — признался Марба. — Вы очень интересная и забавная человеческая особь. Но вы должны понять, что кое — кто из собравшихся здесь людей облечен верховной властью. В своих странах они правят железной рукой. Если вы их разозлите, они без колебаний расправятся с вами. В том случае, если защищать вас станет опасно, я брошу вас на произвол судьбы. Так что попробуйте взять себя в руки.

— Попробую, — согласился Грофилд. — Но я не собираюсь сидеть под замком в этой гуверовской деревне.

— Не понимаю смысла этого слова, — сказал Марба. — Ну да ничего. Пойдемте. И предоставьте мне вести переговоры.

Их путь, как и прежде, пролегал через читальню. На этот раз два или три читателя удивленно нахмурились, когда Грофилд шествовал мимо них. Он не соврал, когда сказал, что кроме него тут нет ни одного англосакса. Он был весьма примечательной личностью, да еще то и дело шнырял туда — сюда через комнату. Грофилд не мог знать, что думают о нем эти люди, но сам себе он казался механическим медведем в стрелковом тире, который разворачивается и идет в обратную сторону всякий раз, когда в него попадает пуля. С учетом сложившихся обстоятельств такое образное сравнение отнюдь не поднимало настроения.