Чтение онлайн

На поляне, залитой солнцем, в окружении сосен вдалеке показалась изба деревянного сруба. Из трубы шел слабый дым. А слева – был кто-то живой. Подходя все ближе, создавалось ощущение что она попадает в какой-то фильм. Скорее, романтический, чем ужасный. Чуть хрустнув веткой – застыла. Огромный мужчина, с голым торсом со стальными перекатывающимися мускулами по всей спине, с длинным рваным шрамом по правой лопатке, плотных штанах цвета хаки и в сапогах почти до колена – колол дрова. Через пару секунд он резко замер, медленно опустив топор, и только плечи чуть продолжали вздыматься вверх и вниз от частого дыхания. Треск и щебет в лесу продолжались, но на поляне жизнь забыла о звуках. Дровосек, словно принюхиваясь, чуть повел головой влево. Оборачиваться не стал. Минута тянулась бесконечно. Её колени предательски заныли. Но тут незнакомец крепко сплюнул, сняв фильм с паузы, расставил пошире ноги, и, самозабвенно размахнувшись, продолжил своё занятие.

Щепки разлетались – и каждая из них воображала себя, как минимум, бабочкой. Он не трудился придерживать расколотые поленья, и они всё падали и падали по обе стороны от пенька, или просто в стороны. Вокруг была уже приличная гора поленьев, но он не останавливался. Альбина вдруг поняла, что на эти ходуном ходящие мышцы она могла бы смотреть как на огонь или воду – целую вечность. Но, если сейчас впадет в транс от новоявленной картины, а он, спустя, допустим, час, вдруг обернется – то так можно получить и топором промеж глаз.

Удерживая себя в реальности мысленными пощечинами – обошла по большому периметру вдоль края поля. Так, чтобы он мог её увидеть. Светлые русые волосы, слегка отросшие и не чесанные, светлая борода. Ему впору было бы позировать и Васнецову, хотя, не всякий конь бы выдержал. Она остановилась чуть левее, спереди от него. Зрелище спереди могло бы ввести в транс еще быстрее, поэтому, обезопасив себя, стала рассматривать чудом оставшуюся рябину на дереве после зимы. Что звук стих – заметила не сразу, а лишь когда тишина леса стала резать уши. Вздрогнув, опомнилась.

На неё, хоть и издалека, но в упор – смотрели глаза степного волка. Узкие вытянутые зрачки в окружении льда. Отбросив топор, он стоял неподвижно, но глаза пробуравливали, словно нефтяную скважину. В груди прострелило. На инфаркт не похоже. Что-то похуже. Время немного потеряло стрелки. Он молча продолжал смотреть на неё, без особого интереса, но с некоторым выжиданием. Альбина тоже молчала. Нет, внутри она что-то вроде начинала говорить, но снаружи этого видно не было.

Дровосек занял позицию выжидающего зрителя, молча наблюдая с пару минут, а потом разочарованно, словно актер, вышедший на сцену, бездарно опозорился, медленно направился за избу, прихватив с собой лопату. Почти скрывшись за поворотом, обернулся.

– Ну, хотя бы удиви меня чем-нибудь, коли пришла. – Он лениво развел руками, чуть замедлившись. – У тебя одна попытка.

Альбина парализовано молчала. В распоряжении было пару секунд чтобы выиграть или быть посланной к лешему.

– Момент. – Воздух в лёгкие был набран с запасом. – Всё решает момент. Само это слово зачастую длиннее, чем он сам. Самый правильный, искренний и настоящий. Момент, когда дыхание перехватывает, а ум отключается. Когда всё происходит само. Приходят волны, бабочки, решения, озарения. Или тишина внутри. Горизонт исчезает, а весь мир становится бесконечным или концентрируется на паре метров. И все это происходит в тебе, но без тебя. А ты – просто сражен волнами. Наблюдаешь. Чувствуешь. Удивляешься. Откуда это все пришло? Если оно было в тебе и есть, то где же именно? Как контролировать? Как направлять по конкретным маршрутам? Как же ухватить некоторые моменты и зафиксировать? Или сохранить и повторять по заказу. И, как же бывает больно, когда они уходят, а тебя обратно выбрасывает в суету, думание и взвешивание. А мир становится не волшебством, а просто – планетой Земля. Тот самый момент однозначно стоит того, чтобы его искать. Место, событие, занятие, человек – то, что вызвало его – бесценно. Их нельзя упустить. Окутай их в тонкую паутину, пусть колышутся на ветру, будто свободны. Но крепко держи – край этой паутины. Ведь одно неловкое движение или дуновение – и будет опять пустота. Лови момент. Иначе зачем вообще – все это?

Альбина выдохнула. Дровосек приподнял правую бровь. Лопата упала.

– Мрак. – Медленно протянул он. – Эт чё было?

– Вчера сочинила. Просто, мысли, рассуждения.

– Писательница что ль?

– Была. – Альбина совсем низко опустила голову.

– А что ко мне пожаловала, ежели умная такая?

– Говорят о тебе в деревне. Шёпотом. Тайна какая-то ходит вокруг тебя. Я не выдержала.

– А, ну ладно. Ты иди, счастливо. И дорогу забудь.

– А тайна?

– Что тайна?

– Почему бабы тебе так бегают, что чуть не дерутся?

Дровосек смачно сплюнул.

– Во дура.

– Я Альбина.

– Ну, дядь Артур. И что? Иди уже.

– Ты захотел, чтоб я тебя удивила. Удивила?

– Ну? – Артур опять оперся на лопату, это представление стало его занимать.

– С тебя подарок.

– Какой подарок? – Смех резко разнесся, спугнув птиц. – Я тебе дед Мороз что ли?

– Ну, весенний. Почему нет.

– Хмм. А ты забавная. Все, уходи. Дел много.

Альбина медлила.

– А завтра можно приду?

– Нет. – Артур, опять сплюнув, скрылся в непроглядных зарослях.

Альбина пришла в субботу. Ещё безнадёжнее чем в пятницу.

«Трижды закидывал старик в море невод. Иван искал стрелу три дня. Царевич Гвидон три раза превращался и летал в царство Салтана. Василиса Премудрая была лягушкой на протяжении трёх лет. На Елену Прекрасную выезжали посмотреть три дня. Главный герой всегда должен пройти три испытания. Магическое число три. На третий раз всё должно получиться». Альбина не зря была учительницей литературы, хоть и падала второй день, шатаясь и не краснея, по мокрому лесу. А настойчивость – её было в избытке.

– Жди здесь, от тебя всё равно не отделаешься. – В воскресенье Артур, направившись к сараю, с остервенением пнул некстати попавшееся по пути металлическое ведро. Семена подсолнечника, на мгновение веером повиснув в воздухе, безнадёжно рассыпались по тонкой корке снега. Альбина, как очнувшись, вздрогнула. С веток сосен, почти в самом поднебесье, хлопая крыльями, взлетели вороны, теряя перья.

– Ну идёшь? С тобой подальше надо бы, до оврага.

Через его плечо был перекинут наполненный чем-то холщовый мешок. Альбина пошла следом, спотыкаясь о сучья, проваливаясь в прикрытые прошлогодней травой ямки, отставая, на всякий случай от Артура шагов на десять. Тропы поворачивали в самых неожиданных местах.