Чтение онлайн

Я почувствовала внутреннее напряжение Сарды. Мы оба еще ни разу не сталкивались ни с чем похожим. Отказаться от помощи такого корабля, как «Энтерпрайз». в экстремальной ситуации? Помимо своей воли я мысленно начала умолять Кирка не покидать этот сектор космоса, оставаться здесь, даже если это будет в явной форме означать невыполнение приказа. Он обязательно должен остаться. Если он улетит, то…

– Мы остаемся тут, вице-адмирал.

Я облегченно вздохнула.

– Это вызов, Кирк? – зеленые глазки Риттенхауза зло блеснули.

– Нет, сэр. Но «Энтерпрайз» уже оказался вовлеченным в это дело, хотим мы этого или нет. По каким-то причинам люди на дредноуте потребовали встречи именно с нами. Если мы покинем этот квадрант, наш шаг может спровоцировать их на действия, которых вы как раз стараетесь избежать.

В моем воображении Кирк снова повернулся к Споку и Маккою, стоявшим за его спиной. «Удачный ход, Джим», – заметил доктор.

Я почувствовала огромное облегчение.

Риттенхауз понял, что его загнали в угол, и замолчал, обдумывая свои дальнейшие действия. Взглянув на доктора Бома, он снова нажал кнопку устройства связи.

– Хорошо. Но помните о том, что это мой проект. И я за него в ответе.

Договорились?

Наверное, он имел в виду хорошо известную всем способность Кирка выплывать из самой трудной ситуации.

– Согласен, в ответе именно вы, вице-адмирал. Кирк заканчивает связь.

Риттенхауз вздохнул, но мы не ощутили облегчения.

– Он меня не понял.

– В чем именно, сэр?

Вице-адмирал покачал головой.

– Кирк не понимает до конца, какую ценность имеет сам дредноут, Федерации крайне необходима такая уникальная сила, тем более, учитывая то, как обстоят дела в нашей галактике. Переговоры с клингонами зашли в тупик, орионцы довели свой нейтралитет до точки, когда он приносит нам больше вреда, чем пользы… Вся галактика стала представлять собой обрывки какого-то бестолкового кроссворда. «Звездная Империя» в состоянии расставить все точки над «I».

Холодок снова пробежал по моей спине.

– Я не совсем понимаю вас.

– Почему же? Подумайте только о том, что бы мы могли совершить, следуя к одной и той же цели, если бы мы превратились в одно целое… Нас ждала бы немеркнущая слава, если бы клингоны, ромулане и орионцы объединились с нами в едином движении к всеобщему благополучию.

– И они могли бы, сэр. Но не делают этого из-за приверженности к собственным авторитетам. И, согласно законам Федерации, у них есть на это право.

– Так ли это?

Он встал и, обойдя стол, подошел ко мне.

– Право превратить галактику в тысячу осколков? Право сдерживать всякое движение вперед? Быть постоянной угрозой для остальных? С другой стороны, с помощью целого флота таких дредноутов мы сможем объединить все наши галактики в единое целое, создать один чудесный конгломерат.

Вообразите, каким чудесным толчком для прогресса это станет, лейтенант!

Все будут накормлены, получат медицинское обслуживание. Уже только в медицине слияние наук приведет к настоящему прорыву вперед. Технологии будут постоянно совершенствоваться без всяких затрат на промышленный шпионаж. Хранить тайны будет бессмысленно.

– Все это звучит… очень привлекательно, сэр.

– Это цель, к которой все должны стремиться. Конечно, такие вещи входят в компетенцию дипломатов, а не обычных солдат, как вы и я. Все мы являемся пешками в более крупной игре, и сейчас наш долг – вернуть это чудесное творение инженерной мысли его законным и умелым хозяевам. Мне нужно отправляться на мостик. А вы оба оставайтесь в комнате для совещаний, пока я не позову за вами.

– Да, сэр, понятно.

Доктор Бома вышел вслед за своим патроном, и вскоре мы остались вдвоем с Сардой.

В отчаянии я поднялась и вновь подошла уже к другому макету личной эмблемы вице-адмирала, которая украшала дверь. Красно-золотистый, он производил впечатление величия.

– Я надеюсь, что мне никогда не придется попадать в столь дурацкое положение, в котором он оказался сейчас, – пробормотала я. – Я всегда считала, что находиться в таком высоком чине всегда приятно, командовать таким количеством людей… Теперь я понимаю, что чем выше ты поднимаешься по служебной лестнице, тем больше система вяжет тебя по рукам. И даже капитан Кирк не может ничего предпринять.

– Капитан Кирк вступился за нас.

– Каким образом? – удивилась я.

– Совершенно очевидно, что он не захотел сообщить вице-адмиралу о том, что вы находились под арестом.

– Вы правы. Но почему он так поступил? Наверняка он видит во всем этом что-то такое, о чем я даже не догадываюсь.

– Для меня это тоже остается загадкой.

– Но здесь что-то кроется, и оно связано с Риттенхаузом. Что он сказал о клингонах, ромуланах и орионцах?

– Он говорил об огромных выгодах от объединения галактики в единое целое.

У меня возникло ощущение, что эмблема Риттенхауза начала распухать как на дрожжах под моим взглядом. Внезапно меня осенило.

– Нет! Не может быть! Он говорил о безграничной славе. Один ход…

Единство всей галактики… И еще он говорил о целом флоте таких дредноутов!

– Вы почувствовали в этом что-то необычное?

– Нет, мне это уже знакомо. Что-то похожее я изучала, собирая материалы для своей дипломной работы. Это очень опасный подход.

– В чем суть вашей гипотезы?

– Все дело в нем самом. Все его мысли отражены здесь. Личная эмблема – я никогда не слышала о том, чтобы кто-нибудь из флагманских офицеров разрабатывал собственную эмблему. И еще название, которое он выбрал для дредноута… Он просто ищет предлог, чтобы избавиться от команды и вернуть себе корабль с тем, чтобы впоследствии с его помощью установить собственную власть в галактике!

Сарда посмотрел на меня так, словно я только что предложила ему встать на голову и спеть любовную серенаду.

– Его логика совершенно мне непонятна. Полагаю, что ни один из кораблей, насколько вооруженным он бы ни был, не может развязать агрессию против целой галактики, Пайпер.

Я вздохнула.

– Конечно, это маловероятно, и все же… Снова я вспомнила эмблему вице-адмирала, ее скрытый предостерегающий смысл. Я почувствовала соседство Сарды.

– И что же подсказывает вам ваша человеческая способность проникать вглубь вещей?